Вдруг на улице затрубили тревогу. Девушки с визгом разбежались кроме одной - той, что рассматривала меч. Схватив оружие, она резво бросилась из дворца навстречу опасности. У дверей стоял Агамемнон. Это он трубил. Купцы сняли с себя накладные бороды и тоже вышли из дворца.
-- Что же ты, парень, - срого сказал Агамемнон, - среди девиц прячешься, когда вся Эллада собирается на войну?
-- Мне мама велела, - ответила девушка, опуская меч. - Она сказала, что меня кто-то ищет, чтобы убить. А про войну я ничего не знал.
-- Стыдно тебе от смерти прятаться. Настоящий мужчина сам должен смерть искать и другим её нести. Зовут-то тебя как?
-- Я Ахилл, сын мирмидонского царя Пелея. А вы возьмёте меня на войну?
-- Конечно возьмём, - ласково ответил Агамемнон, и они пошли к кораблю, оставив во дворце все финикийские товары.
Деидамия - старшая дочка Ликомеда, увидев из окна, как они уходят, бросилась было им вслед, окликнула Ахилла, но тот только махнул ей рукой и, как был в женском платье, поднялся на корабль, а она остановилась у дверей дворца, глядела вслед уходящему кораблю, и слёзы текли по её щекам.
Не только она плакала, глядя на мелькавший над волнами парус. Мать Ахилла стояла на берегу и беспомощно протягивала руки вслед кораблю, будто пытаясь до него дотянуться. Она не успела предотвратить случившееся, опоздав всего на несколько минут.
-- Не лезла бы ты в олимпийские дела, морская нимфа Фетида, послышалось у неё за спиной.
Обернувшись, Фетида увидела сидящего на камне Гермеса.
-- Это ты всё подстроил? - всхлипнув, спросила она.
-- Вообрази себе, нет. Я тут по личному делу. Присматриваю за моим внучком Одиссеем. Он, мне показалось, решил торговлей заняться, а это ведь по моей части, я думал, что помогу чем, посоветую, но он, как вижу, и без моих советов прекрасно обошёлся. А тебе, Фетида, я не враг. Ты сама себе враг отменный, и врагов себе наживать славно умеешь. И что ты на Олимп ходить повадилась? Там ведь даже бывалые боги, как я, и подумать о своих мыслях не решаются, а ты думаешь так явно, что все на тебя оборачиваются. Твои мысли даже читать не надо: они у тебя и на лице, и на языке. Про твои планы и помыслы на Олимпе, небось, даже Ганимед знает. Только и говорят, как твой Ахилл Зевса свергнет. И ты хочешь, чтоб тебе не пакостили? Конечно, сейчас без вмешательства какого-нибудь олимпийца не обошлось. Не случайно же этот корабль сюда приплыл. Не знаю уж, чья это работа. Может, Геры. Это ж из-за тебя её Кроныч между небом и землёй подвесил. Хотя, это кто угодно мог быть. Думаешь, никто не знает, где ты сына спрятала? И надо ж было додуматься так спрятать - парня среди девок! Хорошо ещё если он только с одной из них тебя бабушкой сделал.
-- Я знаю, - смиренно ответила Фетида, - на Олимпе меня и моего Ахилла ненавидят. Они и войну эту затеяли специально, чтобы убить его.
-- Вряд ли. Кто и из-за чего эту войну затеял - я сам уже запутался. А убьют там Ахилла или нет - это не ко мне, а к Аполлону. Он у нас большой специалист по предсказаниям.
-- Мне не нужен для этого Аполлон. Я чувствую. Я мать.
Она закрыла лицо руками и зарыдала. Гермес подошёл к ней, положил руку на плечо и как сумел ласково сказал:
-- Не хнычь, Нереевна. Мне и самому эта война не нравится. Она торговле повредит, а значит, мне меньше жертв от купцов приходить будет, так что я постараюсь этому делу помешать. Но, если кто посильнее меня вмешается, то, боюсь, ничего сделать не смогу. А ты пока вспомни, кого из олимпийцев ты ещё не обидела, кто тебе помочь не откажется, иди к нему и проси. Только следи за своими мыслями и словами. Нет умных мыслей - лучше не думай вообще, нет умных слов - говори комплименты. Олимпийцы падки на лесть - по себе знаю. А лучше не трать время и силы - что боги решили, то уж и сами боги не изменят - добудь для сына хорошие доспехи, на войне это самое важное.
Фетида стряхнула его руку и медленно пошла в волны прибоя. Гермес смотрел ей вслед, пока море не скрыло её совсем, а потом взмахнул крыльями на сандалиях и полетел в сторону Олимпа.
Телеф
Гонимый попутным ветром, греческий флот вышел на войну с Троей.
Полные веры в победу, воодушевлённые пламенными речами Агамемнона греки рвались в бой и мечтали поскорей проявить доблесть и отвагу.
Агамемнон был счастлив. Всё сложилось даже лучше, чем он предполагал: он собрал самый большой флот всех времён, вся Эллада прислала ему корабли и отважных воинов, в его войске были герои, не уступавшие ни в чём самым славным витязям древности.
