"А ты-то! - вдруг закричал на неё муж. - Как ты смогла... Почему ты тогда не свернула шею этому дрянному лебедю?!"
Он вскочил и с воем закусил кулак, испугавшись своих святотатственных слов.
Безумный Одиссей
"Неужели Леда повесилась?!" - поразился Одиссей.
Некоторое время он и его гость помолчали, мысленно помянув мать Елены Прекрасной.
В гостях у царя Итаки Одиссея был царь Аргоса Диомед. Они познакомились, когда сватались к Елене. За прошедший с того времени год они оба поженились, а у Одиссея уже родился сын Телемах.
-- Леду жалко, - задумчиво сказал Одиссей. - Кастор и Полидевк - они погибли как герои. К тому же они сами виноваты. А Леда-то за что?
-- Столько несчастий сразу, - ответил Диомед. - Никакая женщина не выдержит. Видать, сильно они чем-то богов прогневали. А Менелай-то как переживает!
-- А он-то чего? Ему как раз повезло. Не тогда повезло, когда он на Елене женился, а сейчас, когда он от неё избавился. Она, конечно, красавица, но он её прелестями уже насладился, Тиндарей после смерти своих наследников сделал его царём Спарты, и теперь Менелай может жениться на нормальной девушке. Парис этот гадёныш, конечно, но он себя сам наказал. А я, вот, рад, что эта история меня миновала. С женой мне повезло, вот уже и сын родился. И, хвала богам, меня всё это больше не касается.
-- Думаешь, не касается? А как же клятва, что все женихи пойдут войной на любого, кто помешает семейному счастью Менелая и Елены?
-- Но ведь речь шла только о женихах Елены. Париса там не было, значит клятва к нему не относится.
-- Ничего подобного. В клятве не говорилось, что воевать надо обязательно с женихом. Со всяким, а значит, и с Парисом. Забыл что ли? Ты ведь сам эту клятву придумал.
Одиссей усмехнулся.
-- Ну да, придумал на свою голову. Тогда мне казалось, что это очень умно. А вот такого оборота и не предусмотрел. Обидно. Я думал, что эта клятва сможет предотвратить войну, а теперь, значит, выходит, что из-за неё война и начнётся. А что, Менелай действительно хочет собрать всю Элладу против Трои?
-- Менелай, может, и не стал бы. У него бы, пожалуй, не хватило упорства. А вот его старший брат Агамемнон - он это дело так не оставит. Семейная честь, понимаешь ли.
-- Агамемнон? Этот действительно не оставит. Он ради чести ни перед чем не остановится. Настоящий благородный герой. Таких, как он, надо убивать при рождении или обожествлять при жизни.
Диомед рассмеялся.
-- Это ты верно сказал. Постоянно с кем-нибудь воюет. Соседям житья от него нет. Я и сам был на него в обиде: когда меня не было дома, он захватил Аргос. Если бы я там был, никто бы напасть не решился, а он выждал момент, когда я уехал, и захватил. Но сейчас, когда понадобилась моя помощь, вернул мне мой город и даже извинился. Видишь, как его припёрло. Ну, мне после этого ему никак нельзя отказать, тем более, что клятва. Я согласился, но, прежде чем ехать на сборный пункт, решил предупредить тебя.
-- За это спасибо. Мне сейчас на войну идти совсем не время. Сына растить надо. Думаешь, они меня не забудут? Зачем я им? Мало ли в Элладе героев - молодых, отважных, жадных до славы? Эти ведь, пожалуй, и сами сбегутся, только позови.
-- Не забудут. Точно говорю. Я слышал, как Паламед говорил Агамемнону, что тебя обязательно надо позвать. Ты ведь самый умный - без тебя как воевать? Копьём махать действительно много умельцев и любителей, а головой работать могут немногие.
При имени Паламеда Одиссей поморщился. Паламед славился своим умом, а Одиссей хотел во всём быть первым, потому его недолюбливал. Паламед к Одиссею относился примерно так же и хвалил его Агамемнону, очевидно, с недобрым умыслом.
-- Вот ведь как, - печально произнёс Одиссей, - стараешься всю жизнь, зарабатываешь репутацию умного человека, а потом вдруг оказывается, что лучше считаться дураком.
Несколько секунд он помолчал, задумавшись, а потом вдруг улыбнулся и сказал:
-- Трудно заработать хорошую репутацию, но, к счастью, очень легко потерять. Раз уж во время войны быть дураком умнее всего - буду дураком. Спасибо, что предупредил, Диомед, не забуду. Желаю тебе военных успехов!
-- А я тебе желаю мирной жизни, - сказал Диомед, вставая. - Пойду, пожалуй.
-- Уже пойдёшь? Скоро стемнеет. Не переночуешь у нас?
-- Агамемнон может тут появиться в любой момент. Нехорошо, если он меня тут встретит или мой корабль в море увидит. Сразу догадается, зачем я сюда приезжал.
-- Верно. Я что-то не подумал об этом. Видишь, я уже начал вживаться в роль дурака.
На следующее утро на Итаку действительно прибыли Агамемнон и Паламед. Их встретила жена Одиссея Пенелопа - несчастная, заплаканная, с растрёпанными волосами.
-- В недобрый час вы приехали, гости дорогие! - воскликнула она, вскинув руки, и зарыдала.
-- Что случилось? - озабоченно спросил Агамемнон. - Надеюсь, не беда какая-нибудь с Одиссеем.
-- Беда! Беда случилась с Одиссеем, кормильцем нашим! Горе великое!
-- Да в чём дело-то?
Пенелопа снова вскинула руки к небу и громко проревела:
-- Умом тронулся муж мой возлюбленный!
Агамемнон огорчённо посмотрел на Паламеда.
