– Мне нельзя приближаться к сопляку, – сказал голос. – Хорошо, что есть пистолет. Необходимо будет подобраться на дистанцию выстрела и открыть огонь. Главное – успеть прежде, чем устройство достигнет оазиса. Кстати, это мой собственный термин для обозначения геоценозов Разрыва.
Времени совсем не оставалось. Кат понимал, что Петер не мог уйти далеко, толкая перед собой тяжеленную бомбу, да ещё с Ирмой в придачу. Они наверняка совсем рядом, просто их скрывает от глаз роща. Которая вот-вот останется позади. Кажется, даже следы от колёс на траве виднеются…
«А ещё этот гусь читает мои мысли, – подумал Кат. – И готов перехватить любое движение».
– Читаю, – подтвердил голос. – И готов перехватить. В данный момент я заканчиваю исследование мелкой моторики.
Пальцы вдруг задёргались – по очереди, словно Кат играл перебором на невидимых гуслях.
– Пригодится, когда будем стрелять, – пояснил голос. – Я когда-то неплохо управлялся с ручным оружием, так что проблем не предвижу. И да, следы отчётливо видны. Цель близка.
«Ладно, – подумал Кат. – Тогда поехали. Солнце, солнце, солнце. Яркое-яркое, жаркое-жаркое. Не как здесь, а настоящее. Здоровенное такое солнце. И песок. Дюны, виноград чёрный. Небо глаза жжёт, ослепнуть можно. Солнце, солнце…»
– Раз, – выдохнул он на бегу. – Два. Три.
– Ты что это? – спросил голос.
– Четыре, – продолжал Кат. – Пять. Шесть.
– Не вздумай! – прикрикнул голос. – Глаз выдавлю!
– Давай, развлекайся. Я успею. Десять. Одиннадцать. Двенадцать.
– Ну и кто теперь полоумный? – спросил голос с отвращением. – Ты понимаешь, что мы с тобой можем там и остаться? У тебя совсем мало пневмы. Обратно не выберемся!
– Двадцать один. Двадцать два. Двадцать три.
– Прекрати! – завопил голос. Ноги вдруг подогнулись, Кат с разбегу грохнулся на землю. Ударился грудью, приложился подбородком.
– Двадцать четыре, – он сплюнул кровью, подогнул колени, перевернулся на спину. Рюкзак мешал встать. – Двадцать пять. Двадцать шесть.
– Нет, – спокойно сказал голос. – Так дело не пойдёт.
Кат заморгал, приходя в себя.
Он сидел за покрытым клеёнкой столом под большим развесистым кустом сирени. Было тепло, у ног покачивались на длинных стеблях маки. Один качался сильнее прочих: внутри гудел, проталкиваясь наружу, шмель. Вот выбрался, сердитый, и полетел в глубину сада, и исчез в мешанине глянцевых зелёных пятен. А маки остались стоять – полные млечного сока коробочки, пушистые листья…
– Давай поговорим, Демьян, – сказал голос.
Кат поднял взгляд и увидел того, кто сидел напротив.
Бен Репейник унаследовал от отца широкие плечи и падающую на лоб чёлку. От матери достались янтарного цвета глаза. Одет он был необычно – в чёрный облегающий тело костюм с золотой шнуровкой под горлом.
– Ну говори, Основатель, – сказал Кат.
– Можно просто Бен, – отозвался тот и положил на стол обтянутые перчатками руки. – Тебе удобно тут? Или, может, предпочтительнее городская резиденция?
Сирень исчезла, благоухающий сад превратился в обои на стенах гостиной. Под потолком вспыхнула люстра, которую давным-давно купила Ада, и которую Кат никогда не зажигал. Слева образовался камин: пахнуло непривычным весёлым теплом. На столе соткалась из воздуха вечнохолодная бутылка, вся матовая от измороси. Рядом сверкнула гранями наполненная всклень стопка.
Кат взял стопку и опрокинул в рот. Ему порой снилось, что он выпивает, но при этом водка во сне всегда оказывалась без вкуса и запаха, и отличалась от воды только тем, что её было как-то тяжело глотать. Сейчас родились те же ощущения.
– Себе налей, – сказал он, двигая стопку к Бену.
Бен нервно усмехнулся:
– Не пью. Идиотский обычай.
– Во сне-то можно, – пожал плечами Кат.
– Это не сновидение, – сказал Бен. – Я добрался до твоего таламуса и синтезирую группы сигналов от органов чувств. Пытаюсь найти нужный подход.
– Вот, значит, как, – покивал Кат. – А сам тоже в этом таламусе сидишь? Потому что мы с тобой вроде бы рядом находимся.
Бен поморщился:
– Что за вопрос… Я – сложнейший объект энергетической природы. После известных событий неразрывно связанный с твоим телом. Субъективно это выражается в том, что я вижу твоими глазами, слышу твоими ушами и так далее. Оттого мы и наблюдаем единую на двоих реальность. К сожалению, контроль над организмом перешёл ко мне только четверть часа назад, поэтому ещё не всё получается, как надо. В частности, я не могу заставить тебя остаться на Вельте. Биологический механизм перехода в Разрыв очень сложен. Понятия не имею, как ты это делаешь. Во всяком случае, пока.
– Это всё прекрасно, – Кат закинул ногу на ногу, – но время-то идёт, а мы треплемся попусту.
– Время здесь движется очень медленно, – сказал Бен. – Весь разговор с самого начала занял десятую долю секунды. Это же просто импульсы в мозгу.
– Ладно, – сказал Кат. – Выкладывай, что хотел.
Бен подался вперёд, соединив кончики пальцев таким образом, что получилось нечто вроде шалаша.
