Мезинцев лишь кивнул.
— Да, здесь согласен, сам никак в себя не приду. Похоже, моральные ценности наших коллег опустились ниже плинтуса.
— Вижу, плохих новостей всё больше и больше, а ты всё доклад не заканчиваешь, — бросил я взгляд на Мезинцева. — Что-то ещё произошло?
— Произошло, — в очередной раз кивнул он. — Семён Пегов подал в отставку.
— Это ещё что за новости? — игнорируя боль я поднялся на локтях.
— Здесь все просто, он считает, что виноват лично. — пожал плечами Мезинцев. — Не смог прочитать такую возможность и не почувствовал опасность.
— Будто на меня впервый раз покушение совершают, что за бред? — рявкнул я.
— Раньше такие случаи тоже встречались, но вас впервые ранили. Я понимаю Семёна, — ответил Мезинцев.
— О чём вы говорите? — хмыкнул я. — А кем заменить Пегова? У нас острый дефицит людей, которым я могу доверить свою жизнь. Не вы же будете меня закрывать от пуль вместо него. Не надеяться же каждый раз на простых обывателей, которые будут готовы лечь костьми ради моей безопасности.
Я вдруг услышал какой-то переполох. Мезинцев хмуро посмотрел в сторону двери. В коридоре явно кто-то ругался на повышенных тонах, то и дело переходя на отборный солдатский мат. Мне даже показалось, что я слышу Кутепова.
В палату забежал Кутепов с красным от волнения лицом. Его брови были собраны на переносице он набрал полную грудь воздуха, и молча уставился на меня.
— Что ещё? — хмыкнул я.
— Ваше императорское величество, война! — мрачным голосом произнёс он.
Эти пять букв прозвучали как гром среди ясного неба.
— Что значит «война»? — спросил я ещё не до конца осознавая, что именно имеет в виду Кутепов.
Меня вдруг что-то кольнуло. Надо было спросить, кто напал, но я спросил другое:
— Какое сегодня число?
— Двадцать второе июня, — тут же ответил Мезинцев.
За бесконечным ворохом дел, я не успел и оглянуться, как уже миновала осень, и зима катит в глаза… Я, конечно, далёк от персонажа великолепной басни Крылова, и лето красное не сиднем сидел. Исправно занимался делами, однако внутренние сомнения и привычка изводить себя самокопанием, анализировать свои промедления и ошибки, и ругать себя, нет-нет, да опровергала мою самоуверенность, будто говоря:
— Всё так. Занимался ты, Сашенька, полнейшей фигнёй, в то время как дел ещё невпроворот. Что, спать хочется, али в уборную зайти? Нет, дела не закончены, значит и отдыха нет.
Ужас! Уже совсем какие-то бредовые мысли в голову лезут.
На часах 11:57 вечера. Скоро будет полночь. А сегодня, к слову, 31 декабря. В этом мире Новый год не празднуют, только Рождество, которое будет через шесть дней. Календарь-то григорианский, как и у нас, но церковь оставила юлианский. Тоже, как у нас. Реформа календаря произошла не в 1918 году, а в двадцать пятом. Кстати, ее давно планировали, еще в двенадцатом предлагали, но покойный государь медлил.
Я по старой памяти закрылся в своей комнате. Хотел было шампанского подготовить, но, немного подумав, заварил крепкого чая. Ну а что, почему бы в знаменательную дату, которую дождался с горем пополам, не приподнять чашку, салютуя прошедшему году, и выпить до дна горячий чай. И ведь никто не осудит, здесь таких традиций попросту нет. Вот такие видоизменённые обряды принёс я вслед за собой из прошлого мира. Такие вот дела.
Я устало потянулся, а потом вдруг понял, что едва не пропустил время.
— Ну что, Саша, с Новым годом! С новой жизнью! С новым шансом! — громко провозгласил я глядя в окно, за которым медленно падали снежинки. Рыжий кот, который уютно расположился у меня на коленях, вздрогнув поднял голову и принялся озираться по сторонам, сонно щурясь. Убедившись что всё впорядке и враги на приступ не идут, усатый с укором во взоре поглядел на меня, мол, спать не даю, а затем зевнул и снова уложил голову на лапы.
Сейчас бы куранты послушать, а перед этим обращение президента… Ага, о чём это я?..
Откинувшись на спинку кресла, я затянул:
— Маленькой ёлочке холодно зимой…
Усмехнувшись, отставил чашку с чаем и закусил бубликом. Предстоит мне ещё, как маленькой ёлочке, постоять в январские морозы.
Я с тревогой и страхом ожидал Рождества, ведь придётся всю ночь службу отстоять, принимать поздравления от министров, членов Госсовета, иностранных дипломатов, ну, тех, кто остался в России, и послов, да и ещё целой тучи людей — знакомых и тех, кого я даже ни разу не видел до этого и о чьём существовании, возможно, даже ещё не подозреваю. К слову, послов и дипломатов, как казалось, в России ещё ого-го как много. И это несмотря на то, что европейские дипломаты с семьями вернулись на родину. Я-то думал, что это львиная доля, а это так едва ли двадцать процентов от всего важного населения иностранных граждан на территории Российской империи. Ну чему быть того не миновать, не следует себе настроение портить заранее. Вот так просижу хмурый. так весь год и пройдёт… И другие весёлые приметы моих родителей.
