Императрица отложила бумаги, постукивая по подбородку пальцем с идеально ухоженным ногтем:
— Ну почему нельзя, чтобы все самые богатые наследницы в Наморне были благородными овечками? — спросила она у пустоты.
Она взяла следующий портрет: некоего Браяра Мосса, как он сам себя называл. «Ах, да», — весело подумала она. Она видела, как его взгляд задерживался на её формах после того, как он немного расслабился. «Молодой дамский угодник. Что важнее для меня — зелёный маг. Может, ему лишь восемнадцать, но он определённо мужчина, а с мужчинами я умею обращаться. И тот
Она отложила записи о Браяре. Она знала о своих дальнейших действиях в его отношении всё, что ей было нужно.
На третьем портрете была изображена Даджа Кисубо — темнокожая девушка, одетая в стиле Торговцев. «Изгнана из народа Торговцев, но носит одежду и посох Торговцев», — подумала Берэнин. «И они сделали её богатой. Не всем изгоям так везёт. Интересно, этот кусок металла на её руке — болит ли он? Я знаю, что она делает с его излишками невероятные вещи: нога из живого металла; перчатки, позволяющие обращаться с огнём, не обжигаясь; дерево из живого металла, цветущее медными розами».
Она глянула на записи:
Даджа Кисубо обладает отличными связями в Наморне. Она близка к Дому Банканоров в Кугиско, и, через него, к Гильдии Ювелиров и её сети банков по всей империи. Благодаря работе, которую она и её наставник проделали в Кугиско, она дружна с Сообществом Магов Кугиско и с нынешним главой Гильдии Кузнецов всего Наморна. В Наморне она могущественна не меньше, чем Леди Сэндрилин, по крайней мере — в политическом плане.
«Ох уж эти маги!» — хмыкнула Берэнин, откладывая записи. «Они и так друг друга поддерживают, так ещё и лезут в политику не-магов? Верность этой Кисубо даст мне друзей среди кузнецов и магов, что всегда полезно… Торговцы могут и не полезть в мои политические дела ради неё, но торговля живым металлом переместится сюда. И налоги с продажи этих игрушек из живого металла пойдут в мою казну, а не Ведриса».
«Она уже была изгоем. Изгои всегда хорошо отзываются на предложения статуса, если я не найду никаких других стимулов для нашей юной девушки-кузнеца».
Последний портрет принадлежал рыжей, Трисане Чэндлер — четвёртому члену семейки Сэндри. Берэнин побарабанила пальцами по столу, слегка хмурясь. Среди спутников Сэндри Трисана была неизвестной величиной. Некоторые из присланных её шпионами рассказов о девушке были просто нелепы. Тем не менее, у неё был тот стеклянный дракон — созданный подданным империи, племянником нынешнего Имперского Стеклодува. Парень был многообещающим, пока несчастный случай на берегах Сиф чуть его не убил. Его отослали прочь, считая, что он стал семье бесполезен. Берэнин хорошо об этом помнила.
«Потом с юга, такого далёкого, что он есть не на всякой карте, пришла весть о том, что его навыки стали лучше, чем прежде — он создаёт живое стекло, — и что эта Трисана как-то с этим связана», — подумала Берэнин. «Дочь купца, дружная с моей кузиной и этими двумя, ученица великого мага Никларэна Голдая. Одиночка. Загадка». Записи гласили:
