Нет, не так. Такая светлая мысль никогда бы не пришла в голову Маркусу. Должно быть, это сделала Элиза.
С открытой бутылкой в руке Вайлеман вернулся в спальню. Если и был подходящий момент, чтобы напиться, то именно сегодня.
– Прощание с телом усопшего в ближайшую субботу состоится не в Гроссмюнстере Цюриха, как было объявлено ранее, – как раз говорил диктор новостей, – а на стадионе Халлен.
Где теперь им, по окончании конгресса, достаточно было лишь заменить длинные столы на ряды стульев. Знамёна можно будет просто приспустить. Как в Гамлете, «жаркое, оставшееся от поминального обеда, пошло в холодном виде на свадебные столы».
Это сообщение навело кого-то в студии на мысль показать отрывок с панихиды по Моросани. Воля – какой он юный тогда был! – держит у гроба, украшенного цветами, поминальную речь, то и дело одолеваемый слезами.
Вайлеман отхлебнул большой глоток.
В бюллетене партийного руководства конфедеративных демократов был призыв ко всем руководителям общин провести все запланированные на Первое августа торжества, несмотря на трагические события. Это, дескать, будет самым идеальным мероприятием, чтобы достойно проститься с Волей. Вайлеман живо мог вообразить себе, как все ведущие празднества сидят теперь у своих компьютеров и лихорадочно переписывают свои сценарии.
В студии собрались за круглым столом шеф-редакторы основных изданий, состязаясь друг с другом в восхвалении Воли. Отточенные формулировки; все передовицы, скорее всего, уже давно были написаны. Такие заготовки раньше назывались «шпеком».
Ещё один глоток. Но телевизионная картинка не смывалась.
Перед входом в больницу гора из букетов.
Военный оркестр с траурным маршем Шопена.
Женщина, со всхлипами целующая фотографию Воли.
Но кальвадос был хорош.
– Теперь мы переключаемся в прямом эфире на пресс-конференцию лечащих врачей.
Трое мужчин и одна женщина в белых халатах. Женщина с чёрной повязкой на руке.
Вайлеман ожидал медицинского пустословия, но седовласый главный врач дрожащим голосом возвестил нечто совсем другое.
– …к сожалению, усиливается подозрение, что неизвестное лицо манипулировало аппаратурой, которая поддерживала физические функции господина Воли. Мы прерываем нашу пресс-конференцию и ждём результатов полицейского расследования.
Камера застыла на картинке пустого стола с микрофонами. За кадром были слышны взволнованные разговоры собравшихся журналистов. Потом картинка пропала, и вместо неё возникла дежурная заставка с надписью: «Мы прилагаем все усилия для устранения возникших помех».
Возникшие помехи.
Люди из НиО – или какой там отдел отвечал у них за умерщвление национального героя – должно быть, в чём-то облажались. Оставили какие-то следы там, где нельзя было оставлять следов. Теперь им достанется по ушам за весь их сговор.
«Коварный» – хорошее слово, подумал Вайлеман. Кова-а-арный! Кова-а-арный. Алкоголь уже начал оказывать своё благотворное действие.
Генеральный секретарь конфедеративных демократов, женщина – их алиби-женщина, большой титул, маленькие полномочия – оглашала подробности запланированной траурной церемонии. В тексте, который она зачитывала, Воля ещё значился умершим естественной смертью. «Перестало биться великое сердце». На стене позади неё – большой плакат с гильотиной, дополненной швейцарским крестом.
Гора букетов перед входом в больницу стала ещё выше.
Скорбящие лица.
Шопен.
И вдруг – посреди оборванного такта – снова включается диктор новостей.
– В связи с убийством Штефана Воли… – Это что же, они уже совершенно официально говорят об убийстве? – …полиция вышла на первый след. Задержан неизвестный с североафриканскими чертами лица.
Наспех изготовленный фоторобот мужчины с тёмным цветом кожи. Низкий лоб. Маленькие глаза. Свирепое лицо.
Мужчина, которого в реальности, разумеется, не было. Не настолько уж Вайлеман опьянел, чтобы не заметить этого. Они и не скрывали свои манипуляции, а наоборот позаботились о том, чтобы эти манипуляции были обнаружены. Придумали злоумышленника, чтобы людям было кого ненавидеть. Убитый Воля послал им превосходный аргумент для возобновления смертной казни. То есть сослужил последнюю службу своей партии, о которой и говорил Маркус. Идея Лойхли.
На сей раз им никого не пришлось пристрелить, как тогда в случае с Хабешей. Пока мужчина с фоторобота существовал в головах людей, он выполнял свою задачу.
Интервью с полицейским составителем фотороботов. Конечно, мол, такой эскиз не является точным изображением. По словам сотрудников больницы, которые видели на том этаже, где находился Воля, как по коридору крался неизвестный, не имеющий легального допуска на этот этаж…
«Нелегальный неизвестный». Это выражение было выбрано отнюдь не случайно. Тогда, с Хабешей, говорилось о преступнике, документально подтверждённом.
Завтра или послезавтра, в этом Вайлеман не сомневался, последуют записи с видеокамер наблюдения, на которых этот «нелегальный неизвестный» будет виден в общих чертах. В Управлении правопорядка знают, как изготовить такие записи.