— Хорошие, — подтвердил Йерикка. — Я их газету знаю. Да там много таких газет, на юге. Оп-по-зи-ци-он-ных, — саркастически отчеканил он. — Ра-ботают там хорошие люди, искренне верят, что по-своему борются с режимом. Гордятся тем, что их иногда убивают за «острые материалы». А на самом деле — всё это балаган налаженный, и наладили его сами же данваны. Во-первых, масса энергичных, честных людей отвлекается от борьбы. Во-вторых, там их можно контролировать. В-третьих, создается впечатление, что в обществе полная свобода — иногда по их материалам даже меры принимают, обязательно с шумом, с треском. А на самом деле они для данванов — мелочь. Если и правда кто опасен становится — его сразу к ногтю, и все дела. А прочие пусть сенсации публикуют, кому от этого вред? Там, на юге, они наших так надрессировали, что никакой сенсацией это болото не расшевелишь… Ну а скольких настоящих сопротивленцев эти самые журналисты — не со зла, по азарту, за теми же сенсациями гоняясь! — спалили, так этого лучше и не считать. Сотни! И с тобой могло быть то же. Ты бы рассказал про себя, они бы искренне пообещали помочь, тиснули про тебя материальчик, ты зимой сунулся в город, тебе на хвост сели — и пропал не только ты, но и те, к кому мы тебя направляем.
— А… — Олег даже дыхание затаил, представив себе эту картину. А Йерикка продолжал:
— Ты, Вольг, пойми — для данванов ты опасен. Во-первых — внук их страшного врага. Во-вторых — на руках у тебя ЭнТэ, за которыми они охотятся. В-третьих — раз ты сюда попал, значит, где-то ещё и ЭфТэ действует, им неизвестный — а это для данванов первая опасность. Так что выплыви про тебя правда — и ты нигде не будешь себя спокойно чувствовать, это точно.
— А на ярмарке будут те, кто на самом деле может помочь? — спросил Олег. Йерикка кивнул:
— Должны… Даже если и не будут — отправим тебя зимой с обозом. Жаль.
— Чего? — удивился Олег. А Йерикка ответил прямо:
— Ты хороший парень. Всем нравишься, смелый, стреляешь хорошо. И мне с тобой интересно.
Олег смутился, сам не понимая, почему. И быстро спросил, чтобы прогнать смущение:
— Я одного не пойму. Кто у нас, на Земле, вам помогает? Организация какая? Государство? Или просто люди отдельные?
— Если честно, то я и сам точно не знаю, — признался Йерикка. — Понимаешь, каждое племя свои связи бережёт… Во время восстания вроде бы была какая-то организация у вас, на Земле. Дед твой нам потом в одиночку помогал. Не разберёшь! А вообще такие, как ты, тут нередко появляются… Но что пакостно — у данванов на вашей Земле тоже своих людей полно. У меня есть… знакомые, — Йерикка помялся, — так они считают, что у вас всем на Земле давно уже заправляют данванские ставленники.
— Похоже, — хмуро буркнул Олег и пришпорил коня, бросив сердито: — Еле тащимся!
Он вдруг испугался, что их нагонит Бранка…
… Гоймир никуда не поехал. Так интенсивно собирался, непривычно болтал, как он оттянется на ярмарке — как последний тинэйджер про давно ожидаемую дискотеку — и вдруг увял, хотя и продолжал усиленно готовить обоз к отправке. Олег приглядывался, собираясь расспросить водителя молодёжи племени, но Гоймир подошёл к нему сам — перед отъездом обоза из крепости.
— Не еду, — решительно сказал он, словно до этого ещё сомневался, а вот теперь определился точно.
— Ну и зря, — сердито ответил Олег — он седлал лошадь. — всё спокойно, мог бы и съездить. Ты же этой ярмарки год ждал.
— Два, — вздохнул Гоймир, рассеянно теребя пояс, — о прошлый год мы в лесах сидели. Отец учил меня след тропить…
— Ну и ехал бы, — посоветовал Олег. — Ничего не случится.
Гоймир покачал головой:
— Вот то время и станется самое опасное. Когда все уж порешат, что спокойно вокруг, не быть ничему дурному… То как в лесу: раз тихо — сам человек рядом. Нет, не поеду. Так вот что, Вольг… — он помялся. — Я уж и Йерикку-то просил, и Гостимира тож… А всё-таки и ты догляди за Бранкой. Зла она, что не еду, чего не вытворила бы.
— Она едет без тебя?! — почти выкрикнул Олег. И едва не сказал, что и он не поедет… но было поздно.
И теперь Бранка сидела в седле где-то позади, в середине обоза. А Олег упрямо ехал в голове, никому не уступая своего места. И, естественно, никому не объясняя причин такого решения…
…— Спой что-нибудь, — прервал его воспоминания голос Йерикки. Рыжий горец смотрел в глаза Олегу, и тот в какой-то момент готов был поклясться, что Йерикка читает его мысли. Олег давно перестал стесняться, когда его просили спеть, а обширный репертуар неизвестных тут песен обеспечивал ему стойкую популярность. Хотя нередко, стоило ему начать, как кто-то подхватывал.
Вот и сейчас, едва Олег открыл рот, как Йерикка подключился — и они пели вдвоём:
