— О чём вы там могли договариваться?! Пара налётов на деревни… тьфу ты, блин с икрой, веси!.. всё население которых виновато, что у них стоят вражеские гарнизоны?! Да знаешь, где я видал эти ваши набеги?! В гробу в белых тапочках, чеченцы, зас… ные! Я тут остался, чтобы что?! Чтобы воевать(сорвавшиеся слова больше всего удивили самого Олега), а не по ночам на крестьянах отыгрываться! Вы вон давайте найдите тех, кто наших убил — слабо, эй?!
— Нет твоей правды, Вольг, — терпеливо сказал Гоймир, — и не знаешь ты, о чём говоришь…
— Да ну нафик! Всё я знаю и понимаю! Прямо скажи: «Мальчик, ты нам не в кассу!» — я и это пойму! А не хочешь говорить прямо — стрэбай видсэля, как говорят наши братья-украинцы! Ну, вали отсюда, чего ждёшь?!
— Что кричишь, что дуешься, как лягва на коче?! — не выдержал и Гоймир, вскакивая и краснея. — Не тебя одного не кликали! Ты уж наособицу встал, не яснит мне что-то?! Тут полторы ста таких, как ты — один в один!
— А прилупил ко мне!. — Олег с ужасом осознал, что ляпнул, осекся. Вот так, от нескольких слов, и рухнет сейчас только-только зародившаяся дружба…
Гоймир втянул воздух — так, что только свист пошёл по комнате:
— Потому к тебе, что друг ты мне, — открыто сказал он. — Не знал я, не думал, что за дружбу можно особицы себе стребовать. Недобро то. Недобро то, и коли ты так хочешь — гуляй стороной, а мы тебя не дожидаемся!
Они смотрели друг на друга через комнату. Потом Гоймир совсем спокойно продолжил:
— Скажи, что нет твоей правды, Вольг.
— Ага, — Олег устало махнул рукой. — Ты прости, я так глупо обиделся… Это со страху. Я про Брячко думал.
— Ясен день. — просто ответил горец. — А я до тебя скоро так, едва совет кончили. Сказать, что порешили.
— Рассказывай, — Олег указал на лавку. Гоймир присел, на другой конец опустился сам хозяин комнаты.
— Между делом, Йерикка один в один как и ты сказал, — заметил Гоймир.
— Йерикка? — удивился Олег. — Да он же этот набег и предложил!
— Да не то думаешь. — отмахнулся Гоймир. — Говорил он — напасть не на вёску, а на хрот данванский.
— Ну, это дело! — обрадовался Олег. — А когда?
— Будет день — будет пища, — загадочно ответил Гоймир и неожиданно сморщил нос. — Слушай, есть ли у тебя время свободное?
— Есть, — подумав, ответил Олег.
— Дай что пожевать, — почти умоляюще попросил Гоймир. — Два дня домой нос не казал, а в школе тоже куска не перехватил с этим советом…
— Пошли, — оживился Олег, — чего ж ты сразу не сказал?
— От дома в корчму есть хожу — слышать странно, — усмехнулся Гоймир. — Вот только домой-то я кто знает когда появлюсь. Ночью-то опять дела. Вот тут приходи и ты, коли хочешь… А кто те чеченцы — ты говорил?
Они спустились на кухню нижнего этажа, и по дороге Олег коротко рассказал о проблемах России с независимой Ичкерией. Гоймир надулся:
— Поровнял, как пса с котом повенчал… Детишек да баб хватать, чтоб мужам руки крутить — то самая данванская навычка и есть, не наша!
— Ладно, без обид, — отмахнулся Олег, открывая шкаф. — Понял, отчего я ни к кому переселяться не хочу? тут на жратве сижу, как князь на престоле. Вареники холодные будешь?
— А то… Молоко есть?
— Под лавками горшок посмотри. Да осторожней, там уж ночует.
— Не учи… Вареники-то где?
— Оп! — Олег метнул на стол деревянную миску. — Вот.
— Оп! — Гоймир подцепил двузубой вилкой сразу два вареника, кинул в рот и, залив водопадом молока, сообщил: — Вот, — и засмеялся.
— Проглот. — весело ответил Олег. — Ладно, не объешь… Ты отсюда куда?
— В море часом выйдем, — Гоймир отлил молока в кружку. — Рыбку посмотрим. Скоро вернёмся.
Олег пробормотал нехорошее ругательство. Вот уже несколько дней данванский вельбот упорно охотился за выходившими в море кочами. Просто чудом было, что не потопил ни одного… пока.
— Я случаем в него топор кину, — угадав мысли друга, обнадёжил Гоймир. О чём-то подумал и спросил: — А вот скажи, почему тех разбоев, про которых сказал, смертью не казнят?
— Не по закону, — пожал плечами Олег, присаживаясь напротив.
— Что ж то за закон, что смертоубийцу карать не велит? — нахмурился Гоймир. — Хуже, чем смертоубийцу — татя, ночника трусливого! От таких на всём роде человеческом гниль заводится, что парша по овце — не прирежешь, так всё поголовье выморит…
— Закон, — повторил Олег пожав плечами. — У вас лучше?
— Нет у нас тех законов, — ответил Гоймир. — Йерикка про такие много рассказал — что на бумаге лежат. Не на бумаге должен стать закон. Тут он должен быть, — и мальчишка-горец коснулся груди.
— У вас законов не нарушают? — не без иронии спросил Олег. Гоймир покачал головой:
— Вольг, друже. Прав-бог хранит закон Рода-Сварога, со Сварога Верья наша начало ведёт. Закон его — основа естества людского. И что, как не Зло — против естества пойти. Кому в разуме то на сердце ляжет? А коли ляжет — одно Зло им овладело. Нет мочи славянину в разуме закон рушить. Всё одно нет мочи… ну… — Гоймир задержался, подыскивая сравнение, потом вскинул вилку с вареником: — Ну, вот, вареник ухом съесть. Безумец одно попробует.
