- Но у меня нет акцента.
- Для меня есть.
Она фыркнула, едва улыбнувшись. Однако я успел это заметить.
- Прошу вас, расскажите. Я здесь только ради вас, и слушать сахарные речи кого-то иного даже не стану.
- Что вы хотите знать? - Передернула она плечами. Ситуация ее не особо привлекала, но, видимо, чем-то все же зацепила - необычный собеседник со странным говором и его настойчивостью. Возможно, даже назойливостью.
- Мне нужно знать, что произошло, Элизара. Очень коротко, буквально в двух словах, и после чего я вас покину. И больше вы меня никогда не увидите.
- Зачем мне это?
- И верно, совсем не нужно. Заставить я вас не могу, такого уж жгучего интереса не вызываю... Даже не знаю. Как же вас уговорить-то? Может быть, Кровавый Комитет?
Она вскинулась, отступив от меня на несколько шагов. Как-то мгновенно ощерившись, взглянула по-новому.
- Что все это значит?
- Только то, что я хочу знать вашу историю.
Ей потребовалось время, чтобы прийти в себя. Мне она совершенно не доверяла, но после упоминания Комитета так и вовсе стала смотреть с каким-то недобрым предубеждением. Но для меня было главным то, что название этой организации не было для нее пустым звуком. Возможно, что я приехал сюда не зря.
Жительница осажденного враждебной империей приграничного форта, за какие-то там деяния вдруг оказавшаяся огнем поднявшегося, словно гигантская волна прибоя сопротивления. Никто и подумать не мог, что в загнобленном Ноксе такое возможно. Что случилось, почему он оказался таким подавленным, как так вышло, что обыкновенная девушка стала целым символом оказавшемся победоносным сопротивления, я не слишком разобрал. Да что там, я даже не особенно вслушивался в ее скороговоркой приоткрываемые тайны. Языковой барьер хоть и едва ощущался, но все же был.
В какой-то момент Элизара, прозванная Искрой, оказалась серьезно ранена. Оказалась ранена смертельно. Это понимала она и знали те, кто был с нею рядом. Спасения, казалось, ждать было неоткуда. Но лишь до тех пор, пока пресловутый Комитет не заметил отсутствие на шахматной доске их игры одной значимой фигуры. Тогда они вмешались. И зря мне казалось, будто бы эта погрязшая в заговорах организация интересуется только престолонаследниками.
- Я весьма и весьма очарован вашей красотою, госпожа Элизара, - улыбался ей я, прикладывая к губам ее ладошку. - И весьма рад тем фактом, что подобная женщина отказалась лишать столь бренный мир своего в нем присутствия.
Ее заслуги в том - ни на грош. Это откровенно выразило ее лицо, припоминая из прошлого что-то не особо приятное.
- Благодарю вас за рассказ, - поблагодарил я, прямо взглянув ей в глаза. А потом на ночное светило. И снова ей в глаза. Мои губы растянула усмешка понимания. - И вынужден откланяться. Надеюсь, мы с вами больше никогда не встретимся, и вам больше не придется терпеть мои расспросы и внимание.
- Теперь ты видишь? - Плясали у меня перед глазами строки недавно вскрытого конверта. - Теперь ты понимаешь, какие силы за всем этим стоят?
Мне казалось, что я понимал. Понимал еще тогда, но теперь, наглядно продемонстрированное, - тем, кто знает, куда и на что смотреть, - оно приобретало совершенно новые краски.
Совсем недавно я пересек южную границу Железной империи, возвращаясь назад. Подумать только, охваченная войной полоса милостиво пропустила меня через себя, даже самым краем не подумав втянуть в этот самый конфликт. Как это удалось Номаду, учитывая, что меня пропускали без объяснений сразу обе стороны, - загадка. И тоже своеобразная демонстрация власти. Однако мой некогда хороший знакомец хотел мне поведать совершенно иное.
- И видишь ли ты, на что способны эти силы?
Теперь - да. Я считал россказни Номада слабо подкрепленным блефом изувеченной годами историей. То было семьсот лет назад - да какой дурак поверит подобному, если наплести можно все, что угодно! Но теперь, когда я услышал историю из самых первых уст, за дальностью в пятнадцать лет, - смешной срок, - собственные взгляды вынужденно пришлось пересмотреть.
- И знаешь ли ты теперь, что собою представляет Комитет Крови?
Власть, и еще раз власть - почти всемогущество. Эта история в полной мере показала мне, что Комитет сам, своими собственными руками способен вести интересующие его войны. Способен кроить государства и писать свою собственную историю. Искре не просто так дали выжить - ее заставили, гоня вперед знаменем освобождения.
- И что же теперь ты будешь делать? - Этого вопроса он не задавал, я задал его себе сам, подсознательно уже зная ответ. Зная уже давно, правя неговорящую лошадь по имени Садия к одному заждавшемуся меня селению.
Глава 9
- И все-таки ты явился сам.
Тот, кто желал, чтобы его называли Кардиналом, откинулся на спинку кресла.
