- Она выглядит на двадцать, когда со времен восстания прошло уже больше пятнадцати лет. Ей что, тогда было пятнадцать?
- Я слышал, больше. Она уже тогда не была ребенком. Думаю, вы верно понимаете значение моих слов.
- И верно, разве ребенку под силу пережить то, что пережила она? И после всего этого не сломаться, оставшись собою.
- Довольно... высокопарно, не находите?
- Что вы хотите этим сказать?
- Что от ваших слов веет приторностью испорченного вина - ничего особенного, но пить невозможно.
- И все же, зная ее историю хоть немногим, но получше вашего, я готов утверждать, что так оно и есть. Мои слова - чистейшая истина, хоть и обличенная в неудобоваримую для вас форму, граф. Она из тех, кого годы лишь красят.
- Ах, франт!
- Вы как всегда в своем репертуаре, франт. Нет, не нужно кланяться, и руку свою я вам не дам! Облобызайте чью-нибудь еще!
- И на ней нет ни единого шрама, ни единой отметки тех событий! Ни единой... морщинки! Ладони юнессы и шея княжны, едва дозревшей до замужнего возраста!
- И верно, пора выдавать замуж. Уж я бы не сомневался, и даже не поскупился б на отсутствие приданого!
- Ха-ха!
Веселый, пронзительный, заразительный смех, несдерживаемый батистовыми платочками, вуальками и накрахмаленными ладоньками с ярким и броским маникюром морозил в жилах кровь.
- Да вы смельчак, приглашать в постель настоящую волчицу!
- Глядите, как бы она вас не подрала в первую же брачную ночь!
- Элизара Финкаскор! - Звучным тенором оповестил герольд, вдруг проснувшись от летаргического сна, будучи недвижимой слепой и глухой статуей - еще одним достоянием интерьера праздничной залы семейства Отара.
Фигура устала стоять на пороге, сделав несколько шагов вперед.
- Также известная, как Искра Нокса, Пылающее Пламя Тильзита. - Густым голосом добавил Бельгемонц, хозяин празднества. Негромко, но так, чтобы это не прозвучало полушепотом. Так, чтобы сказанное откуда-то из центра залы, это услышала даже только что вошедшая гостья, среди благоговейно замерших в молчании и предвкушении гостей.
Элизара замерла, улыбнулась одними лишь губами, неглубоко поклонилась. Шагнувший вперед Бельгемонц подал ей руку, приглашая на банкет, в полной мере втягивая в начинающееся празднество замка. Осторожно облокотившись, женщина еще раз поклонилась, сверкнув взглядом.
- Невероятно, такие проницательные глаза.
- Я бы сказал, что там мудрость. Много мудрости.
- Как она взглянула на Бельгемонца... Аж мурашки по коже.
- Да-а, такой момент.
- Держу пари, у него тоже внутри все перевернулось.
- Так может глядеть только прошедший через пекло человек.
- И не говорите!
Смех.
- Маршал знает, о чем говорит, мадемуазель. Я вот, например, отношусь к его словам с превеликой серьезностью. Предлагаю и вам, дабы в один момент не попасть впросак.
- Думаете? - Задумчиво протянула гостья, поглядывая при этом в сторону маршала.
- Маршал мой друг, и я знаю некоторые... аспекты его биографии.
- Ну, полноте, граф. Не будем сейчас об этом.
- Нет-нет, маршал, я и не думал углубляться в подробности. С другой стороны, это ваше личное дело кому и при каких обстоятельствах доверять строчки собственной жизни, пресыщенные, скажем так, заметной остринкой.
- Остринкой, говорите? Какой же именно?
- Вы позволите?
- Извольте. Это не тайна.
- Зареченской остринкой.
- Заречье!
Сдвоенный пораженный дамский вздох.
- Невероятно!
- Столь же невероятно, как присутствие здесь Искры, не так ли?
Загадочное молчание, приправленное таинственными улыбками.
- Надеюсь, теперь вы верите словам маршала о том, что со взглядом Искры не все так просто?
- Теперь - верю! Невероятно, Заречье! Я слышала весьма распространенные слухи о Заречье, но то, что слышала - впечатляет. Даже не верится. Там действительно так было, маршал?
- Слухи, как это принято, в основном, серьезно приукрашены. Смотря какой смысл вы вкладываете в "так было". Но да, действительно. И стоит отдать должное, что даже слухами они в полноте передали творящуюся там ситуацию. Однако, - задумчиво пожевал губами, - в Ноксе все было намного хуже. Страшней, кровопролитней и жестче. И на острие всего того ужаса шла Искра и вела сжавшиеся в страхе и панике ряды за собою. Только лишь своей решимостью, твердостью, волей... И она провела их через весь Тильзит, подожгла, словно пересушенный хворост. Все сгорело, но вопреки тому, выжило. Выжило именно потому, что оказалось уничтожено и сгинуло ровно в срок, чтобы дать нормальную, настоящую жизнь. Да... Именно так. Теперь вы понимаете, как должен смотреть человек, прошедший через такое?
- Лестно слышать столь высокий отзыв о своей персоне из уст столь искушенных в вопросах войны и кровопролития.
- Элизара Финкаскор. - Зардевшись, маршал поклонился чуть более низко, чем того требовали обстоятельства и правила этикета.
