- Я сам решу, что мне делать! – оборвал его старик, - Еще мне тут указывать будут всякие! Перетяжки тебя не спасут, кость разбита. Несколько дней лежать – я заверну руку в повязку с каменной трухой и травами, чтобы осколки сошлись, а дальше залечишь сам. И не смей разматывать!
- У меня нет нескольких дней. Дела. – отрезал Киа.
- Хорошо. – подозрительно быстро согласился дед, - я позову помощника с пилой, немного окаты и ты быстро займешься своими делами. Только вот писать одной рукой будешь. Второй не будет. А они даже у вас не отрастают заново.
Киано согласился на повязку, его напоили чем то теплым и терпким и уже сквозь полусон он слышал разговоры, как тащили тела смертных, как уходят стражники, в последний момент, перед тем как сомкнуть глаза, он успел отправить сообщение Эйдану, а потом теплая темень накрыла его пушистым покрывалом.
Часть 3
Глава 9
Рука болела нещадно. Ночью Киано просыпался от ноющей боли и онемения. Лекарь по локоть забрал руку в повязку, строго-настрого запретив беспокоить больное место в течение хотя бы двух дней.
Было тепло, он накрыт двумя покрывалами, а окна затворены, Ирне позаботился. Даже на столе видны тарелки с мясом и кувшин с разведенным вином – это уж точно эльф постарался, никто другой не сообразит.
Как же все это не вовремя! Сейчас совсем такая рана ни к чему – кости срастаются долго даже у древних, а целительной магии почти не было, так, простейшие заклинания, чтобы снять боль и остановить кровь. Ну тут ему выбирать не приходилось, тот кто берет в руки меч, забирает жизнь, а не дарит ее. Спасать он так и не научился.
Чья то теплая и широкая ладонь коснулась лба. Страшно подумать, чтобы было, если бы он, Киа, не успел… Демоны с ним, с плечом и походом, главное чтобы теперь не слушать душеспасительных речей от Ирне. Закрыл и ладно.
Видно что больно, Киано морщится даже во сне, хорошо что кожа теплая, но не горячая – воспаления нет. Какая же жалость, что нет самых простых чар – облегчить боль или забрать себе.
Киа закрыл его собой, промедли он хоть чуть, кинжал был бы в сердце и тут бы чарами не спасти их обоих. Как он мог думать про Киа мерзости, увиденные в дурном сне?
- Дай воды? – Иррейн вздрогнул, от неожиданного голоса. Киа же вроде спит? Потянулся за кувшином.
- Позвать лекаря? Ты стонал. Больно?
- Все нормально, значит срастается. Переживу, ложись спать.
- Киа… - начал эльф.
- Ирне, сделай милость, ты меня очень обяжешь, если не станешь разводить речей и благодарностей.
- Тебе не нужна моя благодарность?
-Да что с тобой такое!? – взмолился Киано, - мне не нужны слова, а нужен ты. Давай спать, я прошу тебя. Помоги перевернуться?
Иррейн осторожно лег справа, стараясь не задеть Киа, но оборотень опять решил все по своему, придвинувшись в тесную к эльфу, положив здоровую руку ему на спину.
- Да, дела.. – протянул Бьерн, когда услышал новость, - Как же так умудрился? Там, на берегу, бойню устроил, а тут от кинжала не сберегся?
- А кто его знает, -пожал плечами Эйдан, - Киа как загадка. Даже лень думать. Но мне кажется, он просто так отлеживаться не будет, так что переживать нечего, а вот Ирнемеаре я не завидую…Неделю в одной клетке..
Дух снов был доволен сверх меры, а Нерги так почти счастлив. Идея оказалась отличной. Эльф ревнив, а в огонь вполне можно еще добавить масла.
Киано спал рядом. Уютное сонное тепло касалось Иррейна и он разглядывал лицо оборотня, узнавая его заново, словно после разлуки. Усталое, родное лицо, знакомое до мельчайших черточек – ресницы, тонкие брови, глаза, что чуть приподняты к вискам, звериные, не эльфьи и не человечьи, четкие скулы, капризный изгиб губ, говорящий о том, что их владелец существо нервное и порывистое.
Прекрасное, совершенное лицо, повзрослевшее за эту долгую зиму, но все равно юное, и в коротких волосах проглядывают серебряные нити. Седина редка для древних, не старость белит пряди, а нелегкая жизнь. Кто-то из волков сказал Иррейну, что он выглядим младше Кианоайре, если смотреть обоим в глаза. Но волки опасались смотреть своему младшему лорду в глаза – слишком страшно. Теперь веки оборотня сомкнуты, скрывая изумрудно-стальные озера.
Что он знает, о существе лежащем рядом? Все? И ничего одновременно. Они оба многое пережили за эту зиму, и теперь впервые за много лет, Иррейн с неудовольствием думал о том, что завтра он останется с беспомощным и раздраженным Киа наедине. Утром то едва не вышло ссоры, а что будет завтра, когда недовольный и больной оборотень заскучает от безделья? Впрочем, он и сам был хорош, признал эльф.
Вчера он впервые сделал больно Киа, не случайно, не неловким движением, а намеренно, и еще лицемерно неискренне извинился. Сделал больно для того, чтобы услышать не вздох удовольствия, а вскрик, заставить самого себя поверить в то, что рядом с ним не безвольная игрушка Нерги. А после совестно было смотреть в глаза, и эти упреки, что бросил ему Киа, всего лишь завуалированная мольба – «не делай мне больно».
