"Ты мне, старый хрен, будешь рассказывать что конец зимы хорошее время?", чуть не взорвался Киа, но взял себя в руки:
- Возможно, но после беседы с князем и его людьми, что занимаются нашим делом.
- Ах, разумеется.
Подали горячее, но есть волк мог с трудом, не в силах отвести глаз от женщины.
"Ирне, ты не запомнил, кто эта дама? "
"Имя нет, но она вроде местного скальда. Странно, смертные в песнях больше любят верить мужчинам"
"Это неважно, спасибо"
Киано спрашивали о глупостях, он отвечал, успевая улыбаться дамам и надменно смотреть в глаза мужчинам.
Забавно, люди прячут похоть и желание под маской презрения, якобы их заставили сидеть за одним столом с мужеложцами, хоть и высокого древнего рода, но волк был готов поклясться, что у половины этих бородатых мужиков было лишь одно желание - видеть его в своей постели, подчиняющимся им. Слишком хорошо его научили чуять это.
Однако, что же делать с собой он не знал, женщина - скальд не давала ему покоя, настолько, что внизу живота было горячо, а от пищи тошнило, хотелось нырнуть в холодную воду. Он ничем не лучше этих смертных, он тоже хочет. А рядом сидит Иррейн..
- Что ты вертишся? - спросил его эльф, - тебе не нравится? Давай, уйдем, мол устали и вообще, хотим работать. Хочешь?
- Нет! - слишком резко ответил Киа, - нет!
Я не уйду, пока не узнаю, кто она.
Если она была бы мужчиной, то он мог бы подумать, что она оборотень. Похожа на нас, те же глаза, только в зелень листвы, а не в холод камня, волосы, стать. Но она не оборотень, не тот запах. Но и не человеческий. Люди пахли для Киано и волков по разному:только дети пахли приятно, не раздражая обоняние, от мужчин несло потом, гнилыми зубами, нестиранной одеждой, про то, как пахли их обмотки, ни один волк не рассказал бы приличными словами, женщины тоже были не лучше - либо травами, резкими запахом притираний, болезнями, работой, лежалыми нарядами. А эта женщина пахла как то иначе. Дорогой, отметил Киано, хвоей, наверняка мыла голову, а именно человеческого запаха тела не было. Странно. Кто же она? И каков ее истинный запах? Проверить можно было одним способом, но Ирне врядли он понравится.
Конечно он расскажет ему, куда он денется от второй половины? Да и не скроешь такое. Они оба все таки мужчины, и может Ирне его поймет? Хотя врядли одобрит.
Вот он. Лесной принц, о котором она слышала немало песен и легенд даже у себя дома. И он еще прекрасней, чем в этих сказках и песнях, сложенных людьми, ни разу его не видевших. Все так, да, и на самом деле по другому, слишком блеклы слова, чтобы передать восхищение. Им и тем, кто сидит рядом, беловолосым эльфом. Говорят, что боги их связали меж собой такими чарами, что не разрубить вовек даже им. Но Кианоайре смотрит ей прямо в глаза.
Наконец с официальным приемом пищи было покончено, можно встать из-за стола, все равно покоя не дадут - эльфы такого ранга редкие гости для этих земель.
- Разрешите вам представить госпожу Раннвейг, она целительница и сказительница нашего княжества, - князь подвел гостей к той самой женщине, что так заинтересовала волка.
Киано деревянно улыбнулся, не в силах сказать ничего, стремясь только поймать запах. Она не человек, ни сид, ни оборотень, ни существо с Граней - у нее нет своего запаха. Лишь чужие.
- Госпожа Раннвейг, - не обратил внимания на замешательство волка князь Гвенд, хотела бы спеть несколько песен в честь гостей.
Гостя, про себя поправил князя Иррейн, эта баба смотрит только на Киа, а он на нее. Он тут не причем, лишь вынужден развлекать смертных, пока Киано думает о чем то неизвестном. Да что же такое с ним? Эта Раннвейг похожа на волчицу, но у женщин клана нет такой внешности, зеленых глаз у их женщин не бывает, но может именно это Киа и интересует?
Раннвейг присела на подставленную скамью, расчехлила инструмен, старый и видимо переходивший из рук в руки, но сделанный мастером, и запела.
Киано не запомнил слов песни, улавливая только ее содержание - боги, герои, битвы, предательство. Такие песни смертные любят - пафос и красивые слова, больше ничего не кроется за этим. Если скальд хочет золота, он поет про славу, если серебра - про смерть, а если хочет смерти - про любовь. Видимо Раннвейг пожелала всего и сразу. Но бывает ли так? Киано похолодел от страшной догадки, сердце провалилось куда то под пятки. Нет! Этого не может быть! Просто потому, что так не бывает, не бывает с волками.
Под шелухой избитых фраз и банальностей, пошлых рифм было послание ему, короткое и ясное, как алмаз, рассказ о нем самом, пророчество.
"Кто ты такая, ведьма?!"
- Пошли! - резко дернул волк за руку Иррейна, - Пошли! Хватит, я устал!
- Погоди, дай дослушать! Это, к тому же, невежливо! - поправил его Иррейн.
Раннвейг пела хорошо, ему нравилось, приятный голос, невысокий, бархатный, глубокий. Киано опять с ума сходит, как же они уйдут?
К тьме свидетелей, князя, и прочих! Завтра он будет говорить с ней и не только говорить!
