Киано со вздохом окончил читать лекцию о совершенствовании способов убийства и стряхнул топорики, ножи и прочие вещички в мешок.
- А еще, если щит рассчитан на шесть ударов мечом, то с помощью этой штуки можно вгонять лезвие сразу под умбон, главное в щель попасть, и все, враг без руки. - напоследок сказал оборотень, зевая - завтра покажу. Тренировка будет, а то зажрались. Ну, что, ты мне на ночь будешь читать про Рейну?
- Давай в другой раз.- Эльф подтянул оборотня к себе, помогая расшнуровать рубашку, - Я так долго тебя слушал, что самому говорить не хочется.
- Ну так давай помолчим, - Киано запечатал губы Иррейна поцелуем.
В Гранин было тихо.
Уже глубоко за полночь, Иррейн уснул, подобрав к груди Киа, не желая отпускать свою любовь даже во сне.
Харги ворочался с боку на бок, пытаясь заснуть и не думать о бумагах, волке, отце и Инъямине.
Фиорин постучался в дверь покоев княгини и ему открыли, впустив гостя, и крепко заперев дубовую дверь изнутри.
Хэлао дочитывал одолженный у волка справочник по мечам, стараясь запомнить самые интересные места.
Киано же просто закрыл глаза, впадая в привычное небытие.
Глава 4
Иррейн сидел в кресле, поджав под себя ноги – даже теплые, вязанные иглой носки, не спасали от утреннего холода. К рассвету комната выстыла, они вчера не позаботились заказать дрова и сожгли вечером весь запас.
Рука эльфа с зажатым в пальцах грифелем скользила по бумаге, зарисовывая в очередной сотый раз черты любимого. Это вошло в традицию – вставать с рассветом и рисовать спящего Киано и каждый раз рисунки были разными. Ни повторялись ни позы, ни выражение лица.
На этот раз из-за холода оборотень свернулся под всеми одеялами, что были в спальне, оставив наружу только лицо и втянув голову в плечи. Иррейн пытался передать напряжение спящего и холод утра.
Иррейн был аккуратным художником и тщательно прорисовывал все – складки одеял, пряди волос, подушки. В комнате стояла звенящая тишина – крепость еще спала, караулы не сменились и бряцания доспеха и крика солдат не было. Можно было просто слушать свое дыхание, Киа спал почти бесшумно и только по движению ребер можно было понять, что волк дышит.
Эльф закончил рисунок, полюбовался на дело своих рук, бережно укладывая лист между книжных страниц – в Логове портрет будет лежать в папке, с множеством таких же рисунков.
Он встал, потянулся, поежился от холода и скользнул обратно на ложе, в тепло, распутывая клубок из одеял и оборотня, перекладывая того поближе к себе. Можно было не бояться разбудить – под утро самый крепкий сон, а уж тот, в котором все чаще и чаще пребывал Киано, вообще беспробуден. Как то утром, Иррейн от скуки заплел Киано косы, тот даже не проснулся.
Иррейн накинул на себя одеяла и задремал, все равно в это время в крепости делать было нечего.
Фиорин выскользнул из покоев госпожи Ингегирид с рассветом, оглядываясь как подросток, укравший на кухне банку варенья. Эльф улыбался, не в силах справится с эмоциями, мечтая чтобы вся крепость и весь Совет исчезли в серых мирах, оставив его наедине со счастьем. Какие люди с их наглыми претензиями и темные? Провались они…
Харги вертелся на кровати, пережив очередную почти бессонную ночь, а впереди был бесполезный день.
Что-то изменилось, Иррейн почувствовал это сквозь дрему. Открывать глаза не хотелось, разум убеждал, что все в порядке – вот теплота и запах Киано, холод воздуха в комнате и все таки, что-то было не то, словно в механической игрушке перещелкнули пружину. Эльф дернулся, огляделся – свет сквозь занавеси, тазик с ледяной водой на столе, Киа, уткнувшийся ему в бок. Киано!
Оборотень спал крепко, но сейчас, показалось Иррейну, он не дышал, настолько тихим было тело – едва ходила грудь, лицо было расслаблено и все же, сон больше напоминал обморок.
- Киа! – Иррейн потряс волка за плечо, но тот даже не дернул ресницами.
- Киа! – толкнул сильнее, сжав пальцы на плече, оставляя следы.
- Киано, проснись! – в отчаянии затряс безвольное тело, дернулась голова, скатываясь с подушки.
Он не на Гранях – это было заметно. Иррейн умел отличать состояние тела, когда дух волка уходил в другие миры, оставляя ниточку, теперь же он был словно пустым.
Иррейн похолодел, чувствуя, что от ужаса немеют руки. Только бы они не подвели, он потерял последний разум, ударив оборотня по щеке. Бесполезно, лишь отметина на коже. Еще удар – кровь из носу, а глаза так же сомкнуты.
Эльф кинул волка на кровать, сорвался с ложа, хватая таз с водой, выплескивая ледяную влагу с кусочками льда на спящего, растворил окна, впуская студеный ветер, загребая горсти снега с подоконника.
По лицу потекли струи талой воды, смешиваясь с кровью из разбитого носа и ресницы волка дрогнули, открывая сонные непонимающие глаза.
- Киано! – Иррейн был вне себя от ярости. – Что происходит?!
- Что такое? – Киано непонимающе стирал рукой кровь, - Ирне, объясни.
- С тобой все в порядке? – Иррейн едва справился с гневом, беспокойство заслонило, - как ты себя чувствуешь?
- Хорошо, только по морде зачем бить? – непонимающе спросил Киано, - зачем ты облил меня водой?
