Этих бумаг было немного - странный лист с именами, рисунки - оказывается отец пытался нарисовать волка, получалось грубо и криво, но на этих рисунках оборотень был другим, нежели в спальне, и на шее не было уродливой черной полосы. Еще Харги нашел раскладку заклинания, которое было положено на татуировку и немало подивился - мало того, что они привязывало намертво волка к Нерги при жизни, так и после смерти волку не было бы покоя. А уж если они умрут оба - то не видать оборотню своих посмертных полей никогда. Интересно, как действует татуировка сейчас? Вроде князь спокоен, вид у него здоровый, значит, отец просто ждет смерти волка, чтобы получить его навсегда?
Только на один вопрос ответ был ясен как день - отец любил оборотня. Любил настолько, что собирался пойти против властелина, если не удаться снять ошейник добром. Об этом свидетельствовали и бумаги - Нерги кратко обозначал все возможности, их варианты, просчитывая все свои действия, словно готовился к очередной войне. Только победителем в ней стал непонятно кто.
Харги много думал о том, почему же Инъямин спокойно отдал брату ценного пленника, которого должно было беречь и не спускать с него глаз. Уступил желанию младшего? Вряд ли. Дядя не таков, кто опускается до родственных сантиментов. По идее - если они хотели добиться от оборотня меча Запада, то не должны были одевать на него ошейник - бессловесная скотина уж точно ничего не расскажет. Инъямин должен был или продолжать пытки, или искать другой способ выведать тайну, но уж точно не делать волка смертником. Значит или Инъямин совершил глупость, или было что-то поважней меча. Что же тогда?
Три свободных дня. Киано и Иррейн исчезли из крепости с утра - Киа нетерпелось попасть в кожевенную и оружейную лавки. В дни совета приграничные поселения оживлялись - приезжали лучше купцы, оружейники, ювелиры, ведь государи от скуки не жалели денег.
Киано ходил между рядами, в полутемной лавке, восхищенно касаясь свернутых рулонами кож, шкур, мехов. Пахло так, как он любил - выделанной кожей и сухой шерстью. Выбор был огромен - от толстенных подошвенных кусков с шеи буйволов, до тончайшей беличьей кожицы, шедшей на перчатки для изнеженных дам. Оборотню хотелось все - вот из той белой плотной кожи можно сделать сумку, отделать ее серебряным литьем, оплеткой, а из желтой "коровы" спроворить седельный мешок, однако нужно было шить сапоги. Привыкший всегда иметь с собой маленький набор шорника - шило, толстые льняные нитки, кусок воска, иглы и зубчатое колесико, волк не заботился о том, чтобы возить с собой запасную обувь. Сейчас же наступала зима, а он топтался по дощатому полу лавки в тонких сапогах.
Наконец он отобрал кусок довольно толстой темной кожи, небольшой отрез светлой - на контрастные шнуры, и чепрак на подошвы, выхватил из стопки шкур белый овечий мех, шкурку кролика.
- Ирне, у тебя есть зимняя обувь?
Киано вспомнил о том, что упустил спросить об этом раньше.
- Ну я же не умею ее шить! Конечно, прихватил из дома. - пожал плечами эльф. - Но вот от пояса бы не отказался. Вон из той, - он указал пальцем на крашеную бордовую шкуру. - как раз к зимней куртке. Если тебе конечно, не трудно.
- Ирне! - Киано едва не обиделся, ведь просьба обрадовала его. Он любил делать такие вещи, и даже не для себя, больше удовольствия было видеть свою вещь на друге, а уж на любимом и вообще счастье. - Сделаю, конечно, только эта не пойдет. Тонковата. Вот эта, - он потянулся куда то вниз, - лучше. Смотри!
Оборотень развернул кусок - темнокрасный выпороток был мягким, но достаточно толстым, чтобы сделать пояс.
- Опять же, накладки будут лучше смотреться. - убеждал он Иррейна.
- Да я разве спорю? Тебе виднее.
В оружейной лавке Киано стало еще хуже - давно он не посещал подобных заведений и даже забыл о том, что оружейники всегда привозят что-то новое. В этот же раз мастера расстарались вовсю - оборотень понимал, что либо он умрет от жадности, или скупит всю лавку.
Волк вертел в руках топоры, мечи, ножи, лезвия, - все, чем можно убивать. Особенно ему понравился маленький топорик, чекан - легкое лезвие было создано для того, чтобы поразить противника в доспехе, оно легко могло войти в глазницу шлема, в сочленение наручей или наплечников. Он взвесил на рукояти топорик, прикидывая какой длины должна быть рукоять. Древкового оружия оборотень не любил - кроме сулиц, но чеканом был восхищен.
- Нам дюжину лезвий, - обратился он к оружейнику.
- Зачем так много? - спросил Иррейн. Эльфа больше интересовали луки, которых в лавке было множество, легкие эльфийские и степняцкие, тяжелые охотничьи южные - на любой вкус.
- Нам с тобой по одному, Эйдану и десятке. Ты же подберешь рукояти?
- Куда я денусь, - ответил Иррейн. Помимо строительства, в клане на него взвалили еще и обязанности по выбору дерева для рукоятей оружия и их изготовление. Эльф же не возражал. Киано работает с кожей, он с деревом. Каждому свое, а нахлебником в Логове Иррейн быть не желал.
