- На то есть множество причин. Если клан не соизволил мне объяснить, за что ему закрыли доступ на Грани на три дня, тогда, когда я отдувался там с Хальви, то почему я должен был рассказать о драке? Я выполнил свою работу, Хальви на своем месте. Меня сорвали с Границ - где я тоже приносил клятву служить и пока меня не было, Иррейна могли повесить, потому что по тамошним законам я выходил дезертиром!
- Что-то слишком много у тебя командиров, скажи, кому ты подчиняешься сейчас?
- Ну это уже не моя вина. Странный вопрос - всем известно, что я подчиняюсь в равной степени как моему брату, князю Тиннэху, так и государю западных эльфов - князю Фиорину. Кстати, о власти, если уж на то пошло, то в ту ночь, я выходил на Грани по эльфийскому праву, почти как наемник, тогда почему меня судят здесь? Почему не слышно обвинения государя Фиорина в том, что я раскрыл тайну эльфийского феа, в том, что я нарушил воинские уставы Запада?
Что, съели?! Киано смотрел едва ли не взглядом победителя на клан, на изумленные лица старейшин, на круглые от удивления глаза Иррейна. Ну правильно, нечего было упрекать меня в незнании законов, годы работы государем тоже не прошли даром.
Молчание затянулось, и старейшина Алмас, понявший, что клан поставили в крайне неловкое положение, решил отыграть ход обратно:
- Хорошо, тогда послушаем, что скажет лорд Фиорин.
Фиорин поднялся, выпрямился, так чтобы его видели все.
- Киано сказал все верно, кроме того, что я не давал разрешения на эту битву. Но он взрослый воин и сам волен решать, как ему сражаться и я знаю так же то, что без крайней надобности он бы никогда не воспользовался помощью врага, а тем более помощью Нерги. Я знаю, что Киано храбрый боец, который не всегда соизмеряет свои силы с численностью врагов, никто никогда не упрекал его в трусости и малодушии, поэтому обвинение в нарушении воинского устава я считаю необоснованным и надуманным. Гораздо серьезнее то, что вы видите угрозу в целостности тайны волчьего феа, но я уверен в том, что у клана волков сильные маги и они смогут решить эту проблему, а так же меня беспокоит самое главное -состояние Кианоайре, моего высшего советника. Вам известно, что Киано почти утратил свою душу, что он нездоров, и что он, по сути, умирает. Уходит от нас к Нерги, насильно. Поэтому я предлагаю перевести тинг из суда в совет, в совет о том, как помочь Киа. Никто не заинтересован в его смерти, ни мы, ни вы, никто кроме Нерги - так зачем нам потакать желанию врага? Единственная претензия, которая, на мой взгляд, должны быть предъявлена Киано это то, что он действительно был обязан сказать о своем недомогании. Но это претензия личного, а не общественного характера - мне например в Гранин было жутко наблюдать измученного о страха Иррейна, который будил Киано и не мог добудиться, и неудобно перед Хэлао, который тоже оказывал помощь. Они не знали, что происходит, а кое-кто молчал, как будто его пытали. И я думаю, что решить этот вопрос можно было без объявления общего тинга. Еще раз призываю вас подумать над тем, как спасти Киано. И со своей бы стороны хотел бы услышать слово князя Тиннэха.
Стоящий перед кланом Киано опустил голову, как провинившийся ребенок, чувствуя, что неудержимо краснеет. Да уж, Фиорин прав - все можно было решить, не созывая тинга, а теперь его позор вынесен на всеобщий суд, каждый может покопаться в прошлом князя Кианоайре. Как ему теперь глядеть в глаза родичам.
- Князь Фиорин все сказал хорошо, и я не умею так красиво говорить и правильно расставлять все по местам, надо отдать должное его опыту и разуму. И сейчас он сказал все верно, я должен был с самого начала вести этот тинг, но по законам я не имею на это права, потому что Киано мне брат. Младший брат. И поэтому я сейчас бы хотел сказать не как князь, а как брат, раз уж мне дали слово. Я тоже разочарован недоверием своего родича, мне не сколько обидно то, что он принял помощь Нерги - все таки спасли Хальви, а тем, что он не рассказал никому о происшедшем ни после битвы, ни когда порезал руку и оживил заклинание. Он не знал и сам о последствиях, я не могу судить почему, но скорее всего обычное пренебрежение, как собой, так и другими. Этим он причинил боль, мне, своему возлюбленному, которого мы считаем за родича, друзьям, все тем, кто переживал за него. И я прошу тинг быть снисходительным к моему брату - но определить наказание так, чтобы он просчитывал наперед свои действия и мог думать, что они повлекут за собой. Иррейн, ты желаешь что нибудь сказать?
Эльф поднялся, сразу обратив на себя внимание - бело-серое сияние волос и одежд меж темных волков.
- Все что я хочу сказать Кианоайре, я бы предпочел высказать наедине с ним. Прошу меня извинить. Я бы хотел услышать решение тинга по поводу дальнейшей судьбы моего избранника.
