- Я уже был в посмертии, ничего интересного... Но я не хочу, чтобы Киано мучился от одиночества. Это парные клинки и они связаны меж собой нитями мастера, прости мои скудные познания, Мейлин, значит эти связи будут и после нашей с Киа смерти. А я готов обменять свое посмертие на то, чтобы остаться с ним.
- Не надо, Ирне... - тихо вымолвил Киано, но его услышали все- Не надо.
- Помолчи, с тобой я буду говорить позже. - оборвал его Иррейн, - Твое слово сейчас последнее. Итак, вы позволите мне? Мое феа простенькое, сложностей не должно быть.
- Вы оба безумны...- все что мог сказать Фиорин. - Будь по твоему.
Конец второй части
3 часть
Глава 1
Думать было тяжело - мысли словно тонули в вязком мареве лени и сонливости, толи от действия горьких мейлиновых настоек, которыми целители усердно потчевали Киано, толи от усталости и напряжения последних дней. Его заперли в той же комнате, что и перед тингом, правда теперь там постоянно толклись целители и маги, перемешивали травы, лечили сердце, проверяли, выдержит ли тело ритуал. Киано покорно отдавался чужим рукам, ни имея ни сил, ни желания спорить.
- Могу ли я обратиться к госпоже Ингегирид за помощью? - спросил Мейлин у Фиорина, - Мне нужен тот целитель, что переплетал феа Киано в первый раз, я думаю, с ним мы управимся лучше.
- Гэлленар? - поднял брови князь, - Я наслышан об этом. Думаю да, правда услуги будут стоить недешево, таков уж у северных закон. В первый раз так, а потом раскошеливайся.
- Ну Киано никогда нам дешево и не обходился, - заметил Тиннэх, - мы не собираемся торговаться, сколько запросят, столько и отдадим. Лишь бы все было не напрасно.
- Я не могу поручится за успех, - вскинулся Мейлин, - я уже говорил об этом, но я сделаю все, что смогу.
- А кто будет первым? - спросил Фиорин, - Киа или Ирне?
- Скорее всего Киа, с ним сложнее и если что-то пойдет не так, то мы сбережем Иррейна, - откликнулся целитель, - будут я, Маэон, Гэлленар, если конечно согласится, и помощники.
Имлар и Иррейн молчали, а что тут скажешь? Имлар почти все время, которое не уходило на советы, проводил с внучкой и женой Эвинваре, стараясь не расставаться с последними родичами. А Иррейн молчал все два дня, прошедших после тинга, отмахиваясь от расспросов.
Тогда, сразу придя с суда, он запер дверь в своих покоях, где было пусто без Киано и лег лицом вниз, чувствуя как горечь разливается по сердцу. Все разрушено, все те нити, что он протягивал между собой, Киа и миром - будут перерублены ударом меча с рубиновой рукоятью. Завтра Киа искалечат окончательно - насильно обратят в другое существо, что останется после этого, что будет с разумом самого дорогого создания? Иррейн вспоминал Киа на суде - хрупкая крохотная фигурка в чужом большом плаще, стоящая в середине огромного зала и отвечающая за все свои и чужие проступки. Фиорин не прав, Киано не защищали, но унизили. Растерзали перед всем кланом, выставили перед сородичами самые потаенные уголки жизни. Было противно, вот все, что мог сказать Иррейн. И никто в этом не виноват, ни дознаватели, ни целители, ни князь, никто кроме самого Киа. Про свою душу Иррейн не думал - посмертие его не страшило, что там может быть того, за что надо расстаться с любимым? Серые миры, родичи, умершие давным давно предки, бездействие. А что значит - душа в мече? Вечность битв?
Он даже не думал, когда просил решения тинга - зачем? Киано будет не один, клинки же неразделимы? Такие вещи, как нергины мечи передаются из поколения в поколение, им совершают подвиги, про них поют песни. Неплохое посмертие.
Ритуала он не боялся, Мейлин пояснил, что лично для него будет все просто - не займет и пересыпа песка в маленьких часах. Просто свяжут нити между собой, а там что получится. Да даже и не Мейлин будет делать - отдадут на откуп Маэону.
Тиннэх метался между замком и лесом - не в силах совладать с собой от беспокойства. Он уже тридцать раз успел пожалеть о том, что настоял на вызове брата с Границ и на том, чтобы Киано остался в клане. Почему раз за разом выходит так, что нужно вмешиваться в его жизнь, насильно решать? Потом обиды, размолвки и беды.. После этого тинга Тиннэх чувствовал себя предателем, он смотрел на то, как младшего брата лишают чести и ничего не смог сделать.
Они одели на Киа эльфийскую корону, женили против воли, потом вернули домой и теперь просто ломают его. Тиннэх не знал, как посмотрит в глаза брату после ритуала, если не потеряет обоих. Их обоих, князь уже привык думать об Иррейне как о родиче, неотделимом от брата, о том, кто составляет его семью. За последние дни они сблизились как никогда, двое мужчин, переживающие за третьего. Смог бы он поступить так, как поступил Ирне? Тиннэх сам себе не смог ответить...
- Выпей. - Мейлин протянул Киано очередное зелье, проследил, чтобы кубок был выпит до дна и усадив на постель прижал к себе.
- Не бойся, главное ничего не бойся, ты не помнишь, как мы делали это в первый раз. Я и Гэлленар, он снова тут, повзрослел. Будет похоже на инициацию, только без клана и предков, а потом ты уснешь и проснешься.
