Тинкер устроилась на кровати с документами и стаканом узо. Умная женщина эта Песня. Надо ее беречь. Она бросила плейер на ночной столик, чтобы не забыть отдать его Масленке, положила кодекс и папку о заклинании на пол и открыла папку об Эсме. Как она уже обратила внимание раньше, в папке находилась общая информация из общедоступных источников. Биография из НАСА. Газетные вырезки. Однако среди них была и подробная конфиденциальная информация. Одна бумага содержала генеалогическое древо родителей Эсме, на дюжину поколений вниз с обеих сторон. Другой пакет документов содержал медицинские карты членов семьи. Еще один лист бумаги содержал номера счетов в швейцарском банке. Тинкер отделила эти документы, гадая, как и почему ее дедушка получил такую информацию о сестре Лейн. Она еще могла понять, если бы это были документы о самой Лейн. Но Эсме?
Еще одним предметом в папке был неподписанный конверт из «манильской» бумаги. Она открыла его и обнаружила фотографию своего отца и Черной женщины, обнимающих друг друга, и выглядящих абсолютно счастливыми.
- Какого черта? - Тинкер перевернула фото, но оборотная сторона была пустой.
- В чем дело?
- Это Черная женщина, - без повязки на глазах и закрывающих лицо рук, было совершенно ясно, что Черная женщина была тенгу. У нее были черные волосы, голубые глаза и заметный нос, который у мужчин-тенгу больше напоминал клюв.
- Это Масленка? - показала на Лео Штормовая Песня.
- Нет, это мой отец. - Тинкер заглянула в конверт, чтобы посмотреть, что еще есть внутри.
Там была написанная от руки записка, гласившая:
«В игру в молчанку могут играть двое. Я не собираюсь позволять тебе заставлять меня бросить ее, чтобы у тебя были внуки. Я оставил депозит в банке спермы, просто на случай, если что-то случится. Я не знаю, что еще я могу сделать, чтобы ты был счастлив. Следующий шаг - твой. Если ты не позвонишь, больше ты обо мне не услышишь».
К записке был приложен официальный документ, подтверждающий что Леонардо Да Винчи Дюфэ депонировал в криохранилище свою сперму, для использования в личных целях.
Последнее, что она обнаружила в папке, была справка из клиники искусственного оплодотворения с Земли. Тинкер пришлось прочитать ее три раза, прежде чем до нее дошел смысл. Это была запись о ее зачатии.
Эсме Шанске была ее матерью.
Ее все еще трясло, когда она нашла Лейн у «Рейнольдса». Ксенобиолог была одета в зимнюю одежду и прокалывала тонкие ивовые ветки каким-то механизмом. Она подняла глаза, когда Тинкер ворвалась в большой холодильник.
- Что случилось, дорогая? - Лейн сделала паузу, чтобы отщипнуть что-то от ветки и поместить в банку.
Посмотри на это! Посмотри! - Тинкер толкнула справку в руки Лейн.
Лейн взяла бумагу, просмотрела ее и тихо сказала:
- Ох.
- Ох? Ох? Это все, что ты можешь сказать?
- Я не знаю, что сказать.
Что- то в тоне Лейн, а также отсутствие удивления, и ее тревога, обратили на себя внимание, и через секунду замешательства, Тинкер крикнула:
- Ты знала!
- Да, я знала.
- Ты знала все с самого начала!
- Да.
- Как ты могла лгать мне все это время? Я думала, ты…- Она проглотила слово «любила», в ужасе от того, что может услышать отрицательный ответ. -…заботилась обо мне.
- Я люблю тебя. Я очень давно хотела сказать тебе об Эсме, но ты должна понять, я не могла.
- Не могла?
Лейн вздохнула, и в пронизывающем холоде морозильника рассеялся клуб пара. - Ты не все знаешь. Мне много приходилось от тебя скрывать.
- Что, черт возьми, это значит?
- Это значит то, что значит. - Лейн начала подписывать банку; ее содержимое извивалось, как черви. - Не надо врываться сюда, такой обиженной и взволнованной, по поводу того, чего изменить нельзя.
- Ты могла мне сказать!
- Нет, не могла, - ответила Лейн.
- «Тинкер, моя сестра - твоя мать». Видишь, как просто! - затем Тинкер связала причину и следствие. - О боги, ты - моя тетя.
- Да.
- Но что с теми тестами, которые ты делала, чтобы подтвердить что я и Масленка все еще родственники? Ты же использовала свою ДНК для сравнения.
- Я использовала не свою ДНК. И использовала сохраненные результаты тестов. Я хотела четко показать, что ты и Масленка все еще двоюродные брат и сестра.
Тинкер могла только смотреть на нее, чувствуя себя преданной.
- Ох, не смотри на меня такими больными глазами. Я всегда была рядом с тобой, и любила тебя так сильно, как вообще возможно для человека. Какая разница, называла ли ты меня Лейн или тетя Лейн? Я всегда заботилась о тебе так, как заботилась бы о своей племяннице, не важно, знала ли об этом ты или кто-либо другой. - Лейн фыркнула от раздражения. - Я всегда думала, что Эсме была результатом чрезмерной родительской заботы, пока не появилась ты… сейчас я с удивлением обнаружила, что это генетические черты.
- Это больно, - резко сказала Тинкер.
- Что именно?
- Что ты смотрела на меня, видела мою мать, и никогда не делилась этим со мной.
- Ничего, касающегося твоего рождения и жизни не было спланировано заранее. Я предполагаю, что поэтому я не была удивлена, когда ты - как гром среди ясного неба - изменила свою расовую принадлежность.
