Спохватилась – ведь батарея универсального инструмента не вечная! Энергию нужно экономить! Тьма! Как же больно! Всё ещё негнушимися руками умудрилась выключить энергию. К счастью, огонь уже разгорелся, жадно пожирая дрова. Девушка ощутила волны тепла, начинающие распространяться от топки. Дым, завиваясь кольцами, поднимался к низкому потолку. Что-то зашипело. Она подняла глаза – непонятно. В этот миг из топки вырвалось облачко пара. Затем шипение стало непрерывным, пар и дым почти полностью заполнил длинный коридор, конец которого терялся во тьме, потом там, в очаге, словно пробило пробку. Большой ком снега буквально рухнул на ярко пылающие поленья, практически погасив их. С отчаянным криком девушка принялась выгребать быстро тающий снег из топки, не обращая внимания на боль. Затем, оглянувшись, подскочила к ближайшей лежанке, ударом ноги выломала сухую доску. Торопясь, сколько можно, прислонила её к грубой стене, разломила на несколько частей. К счастью, обломки не только легко ломались, но и щепились вдоль. Забросила их в топку, стала раздувать почти погасшее пламя, надувая щёки, пока не закружилась голова и руки не подогнулись в локтях. Перед глазами всё поплыло, подступила дурнота, но пламя уже вновь гудело в топке, согревая саури. Улыбнулась уже ожившими губами. Затем застыла, согреваясь. Впрочем, ненадолго. Очаг поглощал дрова с прожорливостью голодного солдата. Как Ююми ни хотелось ещё отдохнуть, но она прекрасно понимала, что если не будет огня, то умрёт.
Заставила себя подняться, пройти к месту, куда упала. Только тут сообразила, что это коридор. А значит, должна быть дверь! К счастью, её фонарик был в кармане. Она умудрилась не потерять его во время бегства от человека. Лучик белого света помог рассмотреть внутренность… барака… Дверь действительно была, подпёртая чурбаком. А также аккуратно сложенные поленья в проёме между ней и второй дверью. И – много! Саури улыбнулась – кажется, она выживет. Несмотря ни на что…
Николай подал девушке руку, та залилась краской, отчего кожа стала чуть темней. Мужчина невольно залюбовался красавицей – до чего же она хороша!
– Н-николай… Мне надо…
– Прости! Я сейчас!
Подхватил свою одежду, выскочил из спальни в зал и начал торопливо приводить себя в порядок. Затем поспешил в санузел, умылся и выскочил как раз перед замершей у входа Яяри. Она, опустив голову, проскользнула мимо него, зашумела вода в раковине. Рогов, поймав себя на том, что прислушивается к происходящему, покраснел и торопливо отошёл к столу, присел, ожидая саури. Та оказалась быстрой. Он не успел соскучиться, как гибкая фигурка выскользнула из умывальной и замерла, не зная, как себя вести. От смущения и стыда Яяри стояла на месте, теребя ткань фаири тонкими изящными пальчиками. Мужчина решительно поднялся со стула, приблизился к ней, в этот момент в двери покоев постучали и давешний слуга позвал из-за двери:
– Сьере Рогов, вы готовы?
Николай набрал больше воздуха в грудь:
– Да, мы идём.
Створки начали расходиться, и Николай торопливо водрузил узкую ладошку девушки себе на локоть. Она попыталась убрать руку, но он прижал и не позволил ей это сделать, шепнув:
– Так положено. И не будет лишних вопросов.
Саури смущённо кивнула, не обращая внимания на удивлённое лицо слуги в проёме дверей. Ещё бы! Гостя императора укладывали спать одного, а утром он уже с необыкновенной красавицей, соплеменницей императрицы… Николай окликнул фиорийца, приводя того в чувство:
– Веди, если пришёл.
– Простите, сьере Рогов. – Слуга торопливо склонился в поклоне, затем поспешил вперёд, показывая путь.
Завтракали царственные супруги в саду, благо стояло лето. Пусть не середина, а только начало, но всё-таки лето. Уже цвели клумбы, вились огромные фиорийские бабочки, весело перекликались птицы. Необычную пару провели по посыпанной мелким розовым гравием дорожке к беседке, в которой был накрыт стол.
Едва человек и саури появились на пороге увитого ползучими растениями лёгкого открытого строения, как брови Ооли, успевшей определить, кто является спутницей Рогова-младшего, искривились в презрительной гримаске. Впрочем, при виде Николая её лицо вновь приняло обычное выражение. Зато Атти даже растерялся на миг – мелкий, как говорится, учудил! Да ещё как! Но самое главное, где он её выкопал?! Надо будет поинтересоваться у старины Ольта. И заодно узнать, как это саури шастают по дворцу, словно по собственному двору? И никто их не остановит, не поинтересуется, что они тут делают…
– Доброе утро, Коля! И вы, юили…
Яяри вздрогнула от неожиданности – к вдовам не обращаются словно к благородным дамам. Слово «юили» им слышать в свой адрес не положено. Да и принцесса удивлённо покосилась на мужа, возмущённая столь явным нарушением светского этикета кланов, на что тот ответил жене сердитым взглядом, показав глазами на Рогова-младшего. Поняв, Ооли улыбнулась обоим:
– Присаживайтесь, пожалуйста. – И обратилась к слугам, застывшим за пределами беседки, благо резные стены не скрывали звуков: – Подавайте.
