– Просто уходи, Юань, – сказал Тэмучжин тихим голосом. Он собирался натянуть на себя меха, но мгновение помедлил. – Спасибо тебе.
Юань вытолкал обоих стражей на холодный ночной воздух, но, когда юрта осталась позади, остановил их. Скорее почувствовал, чем увидел во мраке, как они удивленно к нему повернулись. Они не заметили ножа, снятого Юанем с пояса, но даже если бы и заметили, им не сравниться было с первым мечом Кайфына. Два коротких удара – и оба повалились на колени. Он подождал, пока стражи рухнут на землю и затихнут. Юань нарушил приказ, но на душе у него было легко, к тому же не осталось свидетелей, которые могут поведать Вэню Чао о том, что он сделал. Застывший под звездным светом улус был тих. Единственным звуком был хруст мерзлой травы под ногами. Юань возвращался к хозяину, собираясь сказать ему, что Тэмучжина слишком хорошо охраняют. Он обернулся еще раз на ханскую юрту, запечатлевая ее в своей памяти, и пошел прочь, освещаемый луной. Он отдал долг.
Когда луна склонилась над холмами, хан проснулся снова. В юрту вошел Хасар. Тэмучжин спросонок схватил отцовский меч и вскочил. Бортэ пошевелилась во сне и застонала, и он повернулся к ней, погладил ее по щеке.
– Все хорошо, это мой брат, – прошептал он.
Бортэ что-то пробормотала ему в ответ, но на сей раз не проснулась. Тэмучжин вздохнул, глядя на нее сверху вниз.
– Вижу, тебе снились красотки, – хихикнул Хасар.
Тэмучжин вспыхнул, обернул меха вокруг пояса и сел на постель.
– Говори потише, а то разбудишь ее, – прошептал он. – Чего тебе надо?
Тут он увидел Хачиуна, входящего следом за Хасаром, и понял, что нынче ночью покоя ему не видать.
– Сдается мне, тебе будет интересно узнать, что снаружи лежат два трупа.
Тэмучжин сонно кивнул. Он этого ожидал. Хасар нахмурился, не услышав ожидаемого ответа.
– Тогрул и Вэнь Чао вроде бы откочевывать собираются, – удивленно проговорил Хасар. – Охрана седлает коней и готовит тот забавный ящик, в котором ездит Вэнь Чао. Прикажешь их задержать?
Тэмучжин положил отцовский меч на меховое покрывало. Задумался.
– Сколько народу уходит с ними? – осведомился он.
– Да десятков пять, – ответил Хачиун, стоя у входа, – если считать жену Тогрула и его дочерей. Вместе с Юанем и китайской охраной получается большой отряд. Тогрул для своей туши повозку взял. Ты знаешь о чем-то, нам неведомом?
– Тогрул подсылал ко мне убийц, да вот некстати выбрал Юаня, – сообщил Тэмучжин.
Хасар зашипел от злости:
– Я могу пустить за ним Волков, не успеет он отъехать на десяток полетов стрелы. Они стоят ближе всего и Тогрулу клятвы не давали. – Он с изумлением смотрел на Тэмучжина – тот качал головой.
– Пусть себе уходит. Кераиты остаются с нами. Мне все равно пришлось бы его убить.
Хачиун тихонько присвистнул себе под нос.
– Сколько еще возьмешь себе народу, братец? Не так давно ты был всего лишь ханом северных разбойников.
Тэмучжин долго не отвечал. Наконец поднял голову и заговорил, не глядя на братьев:
– Я стану ханом всех племен. Мы один народ, и вести его должен один человек. Как же иначе мы возьмем китайские города?
Хасар смотрел на брата, и на лице его медленно расплывалась улыбка.
– Но ведь есть племена, которые не участвовали в разгроме татар, – напомнил Хачиун. – Найманы, ойраты…
– Против нас они не выстоят, – отвечал Тэмучжин. – Мы одолеем их по одному, племя за племенем.
– Значит, мы снова Волки? – с сияющими глазами спросил Хасар.
Тэмучжин ненадолго задумался.
– Мы серебряный народ, монголы. Когда будут спрашивать, отвечайте – племен нет. Отвечайте, что я хан моря травы, и под этим именем – Чингис – меня будут знать повсюду. Да, так и говорите. Говорите, что я Чингис и что я приду.
Крепость на китайской границе представляла собой массивное сооружение из камня и дерева. Горсточка кераитов, сопровождающих своего хана в изгнании, беспокойно на нее поглядывала. Они никогда не видели ничего подобного этому огромному строению, с крыльями и дворами. Вход закрывали мощные деревянные ворота, окованные железом, а в воротах была проделана дверь поменьше. Возле нее стояли двое стражей в доспехах, очень похожих на те, что носили солдаты Вэня Чао. На утреннем солнце они напоминали полированные безупречные изваяния.
Тогрул посмотрел на высокие стены и увидел, что еще больше воинов в доспехах смотрят на него. Сама граница представляла собой простую тропинку. По дороге Вэнь Чао похвалялся огромной стеной, тянущейся на тысячи переходов, но она была далеко на юге. Вэнь направился прямо к этой крепости, и как только они ее завидели, поняли, что идти другим путем значило бы нарываться на скорую смерть. Китайские владыки не любят тех, кто проникает в их земли тайком. У Тогрула в мыслях не умещалось, как же можно построить такое здание, – он в жизни таких не видел, так что смотрел на стены крепости с благоговейным страхом и не мог скрыть своего восхищения от Вэня Чао, когда тот вышел из поставленного на землю паланкина.
– Жди здесь. Прежде чем нас пропустят, я должен показать им кой-какие бумаги, – сказал Вэнь Чао.
