Ей следовало сказать "да". Отрицательный ответ пошатнул бы ее авторитет. Но ожидаемое "да" косвенно подтвердило бы, что и Томми мог солгать.
- Да, - ответила доктор Маклэрен.
Элиот не сразу отступился. Он несколько минут сидел молча, давая волю нашей фантазии обратиться мысленно к маленьким врунишкам и тому вреду, который они приносят. Когда очередь дошла до меня, я выпалил:
- Но ведь вы не думаете, что Томми лжет, доктор Маклэрен?
- Нет.
- Отсутствие физических повреждений, - спросил я озабоченно, - редкое явление?
- Напротив. Это нормально. - Дженет села на своего конька, утверждая, что признаки насилия на теле жертвы не обязательны.
Я позволил ей углубиться в историю вопроса, пока тема не была исчерпана. Думаю, мой следующий вопрос несколько удивил ее.
- Можно ли сказать, что дети часто с недоверием воспринимают взрослых, доктор?
- Я такого не наблюдала, - сказала она.
Меня не удовлетворила расплывчатость ответа.
Дженет отмела сомнения и продолжила более уверенно:
- Дети обычно приравнивают всех взрослых к родителям. Они хотят быть на них похожими в буквальном и переносном смысле. Когда малыш напуган или обижен, он инстинктивно кидается за защитой к взрослому. Так он поступает всегда, пока кто-то не злоупотребит его доверием.
- Что сбивает ребенка с толку?
- Рушится незыблемость его внутреннего мира, - подытожила Дженет.
- Обжегшись однажды, ребенок уже не знает, кому можно доверять?
- Да, точно. Ему не к кому обратиться.
Я покончил с вопросами. Элиот не возражал тоже. Было около шести, присяжные устали. Я удивился, когда Дженет отпустили и судья Хернандес вопросительно уставился на меня. Я наклонился к Бекки.
- Я что-то не так сделал?
Она показала мне свою копию обвинения, где подчеркнула все детали преступления, которые мы осветили в ходе свидетельских показаний. Оставалось надеяться, что мы сумели убедить присяжных.
Меня угнетала неизвестность и не позволяла сказать то, что я собирался.
- Обвинение закончено, ваша честь.
Судья коротко кивнул, повернувшись к Элиоту.
- Вы будете готовы начать утром, мистер Куинн? У вас есть свидетели?
- Есть, ваша честь. Мы будет готовы.
- Теперь я могу всех отпустить... - Судья Хернандес проинструктировал присяжных, прежде чем дать им уйти.
- Вот черт, - сказал я.
Бекки показала глазами на Элиота.
- Мне надо извиниться перед доктором, - добавил я.
Дженет не успела покинуть зал. Я подбодрил ее парой фраз и похлопал по руке. Репортеры, ожидавшие сенсаций, быстро ретировались, услышав мои нарочито громкие разглагольствования: "Этот парень еще пожалеет, что взбудоражил наш округ, клянусь!" И мы двинулись к выходу. Бекки, доктор и я.
- Прости, - сказал я Дженет на лестнице. - Я был обязан первым спросить тебя насчет медицинского заключения. Мне следовало получше тебя подготовить к его нападкам.
- Эй, - просто ответила она. - Я же говорила тебе, что это для меня не в новинку. Я и не ждала, что легко отделаюсь.
- Ну и хорошо. Легко сейчас говорить о перекрестном допросе, но я видел, как ее бросало в пот во время суда. Я обнял ее, и она дотронулась до моей руки. Мимолетно. Поднимаясь по лестнице, мы были игроками одной команды.
Войдя в кабинет, я обратился к Бекки.
- Он что-то пронюхал. - Я говорил об Элиоте. Бекки не надо было отвечать. - Но что? - добавил я.
- Что он может вызнать? - переспросила Бекки.
- О чем вы? - не поняла Дженет.
- Томми однажды отступился от своего рассказа в моем присутствии, сказал я, - кому еще он мог открыться?
Бекки пожала плечами.
- Может, родителям? Учителю или кому-то в интернате?
Я обратился к Дженет:
- Томми никогда не говорил тебе, что его обидчик кто-то другой, не Остин?
Дженет покачала головой.
- Клянусь, - улыбнулась она довольно иронично.
- Он блефует, - предположила Бекки. - Он стремится зародить у присяжных подозрения.
- Возможно, - сказал я. - Но это слабое утешение.
Элиот мастерски владел этой тактикой, в наших кругах подобное приветствовалось: посеять сомнение в показаниях свидетеля, но я бы очень удивился, если бы Элиот не имел на руках хотя бы каких-то доказательств. Он ведь об этом намекнул, когда убеждал меня, что Остин не виновен. Он был не промах.
- Нам ничего не остается, как только ждать, - покорно вздохнула Бекки, но ее хитрющая физиономия выражала совсем иное.
Она явно сейчас ринется за доказательствами. Я думаю, Бекки, будучи прекрасным юристом, блестящим прокурором, сожалела о своей неприметной роли на этом процессе. Но я не мог выпустить нити обвинения из своих рук. От этого дела зависела моя судьба.
- Как держался Томми? - спросила Дженет, она появилась в зале только в момент дачи показаний.
- Сносно. - Я не стал распространяться.
Бекки возразила мне.
- Чего уж там! Он так нерешительно прошел к месту свидетеля, что я решила: толку не будет.
- Ты тоже так подумала? - с облегчением сказал я, а Дженет спросила:
- В каком смысле?
