- Подскажите, какой процент, по вашим наблюдениям, составляют лгунишки?
- Довольно низкий, - признала Дженет.
- Просто низкий, так будет точнее.
Дженет напряглась. Она очень хотела быть понятой.
- Ко мне обращаются очень несчастные дети. Расторможенные. Трудно наверняка определить, что этот ребенок живет в придуманном мире.
- Хорошо, - согласился Элиот, - несчастье может быть вызвано различными причинами, не так ли? Ребенка можно обидеть и чем-то другим, вовсе не подвергая насилию, и это достаточный повод, чтобы солгать, вы согласны, доктор?
- Да, конечно.
- Некоторые дети лгут не переставая! Вам не случалось в своей практике встречаться с патологическими лгунами?
- Возможно, с одним или двумя. Настоящих патологических лгунов, как это ни странно, очень мало.
- По крайней мере, вы с ними сталкиваетесь не каждый день, доктор?
Дженет промолчала.
Элиот продолжил:
- Если ребенок открывается по горячим следам, это указывает на правдивость, не так ли? Ребенку, охваченному болью и страхом, можно верить?
- Да. Большинство из нас...
- Но неделя проходит за неделей, и, борясь с чувством вины или страха перед незнакомцем, он молчит, и это оправданно, доктор?
- Дети могут и так реагировать.
- Хорошо. Прошло два года, ребенок окружен заботой родителей, он в безопасности, ему не приходит в голову фантазия обвинить кого-то в извращенности, пока в один прекрасный день, устроившись поудобнее перед телевизором, он видит сюжет о несчастье, приключившемся с другими детьми, его родители завороженно смотрят на экран, они сочувствуют жертвам, и только тогда мальчик решается поведать о своей истории. В это тоже, по-вашему, можно поверить?
Элиот еле одолел такую длинную тираду.
- В данном случае - да, - сказала Дженет, сумев справиться с волнением. - Я общалась со многими детьми, которые хранили молчание месяцами или дольше, никому не раскрывая свою последнюю тайну. Это нормально.
- Можно ли делать выводы, основываясь на времени признания? - спросил Элиот, как будто убежденный ее аргументами.
Дженет собиралась достойно ответить. Элиот наблюдал за ее терзаниями. Мне не приходило на ум, как можно ее поддержать. Воцарилось молчание.
- Многие дети скрывают правду, - неуверенно повторила Дженет.
Элиот с минуту сидел, постукивая карандашом по столу. Бастер дергал его за рукав, но Элиот не обращал на него внимания.
- Доктор Маклэрен, вы заявили, что вас очень беспокоит Томми.
- Да.
Элиот кивнул.
- И конечно, вы стараетесь ему помочь. Вы верите в то, что он вам рассказал, не так ли?
Случись мне задать такой вопрос, тут же последовал бы протест защиты. Говорил ли Томми правду, предстояло решить присяжным, а не свидетелю; Сам Элиот не раз повторял этот тезис.
Я насторожился.
- Да, я ему верю, - сказала Дженет присяжным.
- Несмотря на долгое молчание и отсутствие физического насилия?
- Это вполне объяснимо.
- Да, - сказал Элиот. - Ваша вера заставляет вас игнорировать любые несоответствия.
- Протестую. Недоказуемо.
- Протест принят, - сказал судья Хернандес. - Не спорьте со свидетелем. Прошу не учитывать последнее замечание, - добавил он в адрес присяжных. Как будто можно было просто забыть сказанное.
- Я хочу выяснить, лжет ли Томми, - сказал Элиот. Чувствуя, что я закипаю, он поспешил добавить: - Учитывая ваш многолетний опыт и сотни пациентов. Поясните, пожалуйста, что бы вас навело на мысль, что ребенок лжет?
- Ну, искажение фактов, например. Минимум упорства, когда в нем сомневаются.
- Как Томми, - внезапно сказал Элиот.
Дженет нахмурилась.
- Нет, - сказала она.
Элиот не унимался, он, казалось, пытался воскресить нечто в памяти доктора.
- Ведь были случаи, когда он отказывался от своих слов, признавался во лжи?!
Дженет, нахмурившись, покачала головой.
- Он ни разу не говорил, что ошибся? Что между ним и Остином Пейли ничего не произошло!
- Никогда, - твердо ответила Дженет.
Элиот в недоумении уставился на Дженет. Я похолодел. Элиот не задавал пустых вопросов. Он что-то припас.
После того как весь зал оценил его удивление, Элиот взял себя в руки.
- Тогда что еще? - спросил он. - Что укажет вам на то, что ребенок говорит неправду?
Дженет задумалась. Я хотел помочь ей, но не имел повода для протеста. Вопросы были обоснованными.
- Оговорки, - наконец произнесла она. - Если ребенок упускает важные моменты, это безусловно указывает на то, что он говорит неправду.
- Пытается, - с готовностью добавил Элиот. - Забывает детали.
- Ну, конечно, иногда память нас подводит, и часто дети забывают...
- Доктор, - мягко произнес Элиот, - вы снова оправдываете его.
- Протестую.
- Протест принят. Пожалуйста, не принимайте во внимание.
- Я говорю о самом факте изнасилования, доктор, - продолжил Элиот. - О внешности преступника. Сначала ребенок убежден, что его изнасиловал этот человек, потом указывает на другого, затем возвращается к первоначальным показаниям, это ли не настораживает?
- Да, безусловно. Но дети менее точны в деталях, чем взрослые.
- Они ведь иногда лгут, правда, доктор?
