Еда, возможно, была не столь уж хороша, как утверждал изголодавшийся желудок Шэнноу, но в любом случае ел он с наслаждением. Он собрал на корку свежего хлеба остатки соуса, и тут седая женщина села рядом с ним.
– Похоже, ужин вам очень требовался.
– Да, очень. И такой прекрасный! Сколько с меня?
– Ничего – если вы сейчас же уедете.
– Вы очень добры, но я завернул сюда за припасами и уеду, когда поговорю с Бейкером.
Она пожала плечами и улыбнулась. Годы и годы назад, подумал Шэнноу, она была на редкость хороша собой, но теперь растолстела и выглядела бесконечно усталой.
– Вы что – смерти ищете?
– Не думаю.
Все посетители уже ушли, и Шэнноу остался в харчевне один. Женщина заперла дверь, убрала со столов, а когда из кухни, снимая замызганный фартук, вышел худой мужчина, она поблагодарила его и дала ему две серебряные монеты.
– Спокойной ночи, Флора, – сказал он и кивнул Шэнноу. Женщина выпустила его, потом прошла по зале, гася лампы, после чего вернулась к Шэнноу.
– Бейкер уйдет из трактира около полуночи, – сказала она. – Если хотите, посидите тут, подождите.
– Я вам очень благодарен. Но почему вы хотите помочь мне?
– Может, я стареть начала, – сказала Флора, – да только меня воротит от Риддера и его обычаев. Когда-то он был хорошим человеком, но очерствел из-за стольких смертей.
– Он убийца?
– Да нет, хотя и убивает. То есть рудник убивает. Риддер добывает серебро для обменных монет. В шестидесяти милях отсюда есть большая река, она в море впадает. И он отправляет на кораблях свое серебро в разные селения в обмен на зерно, железо, соль и оружие – ну, словом, все, что ему ни потребуется. Да только рудник пожирает людей. Прежде Риддер платил рудокопам, но они кто умер, а кто убрался отсюда. Тогда он начал ловить волчецов и отправлять в рудник. Но они под землей долго не живут: заболевают и умирают.
– А что это за волчецы?
– Вы их никогда не видели? Значит, приехали издалека. Они малорослые, сплошь в шерсти, лица вытянуты от ушей, а уши остренькие. Говорят, когда-то они были совсем как мы, но я не верю.
– Они живут племенем?
– Племен-то этих десятки, если не сотни наберется. А внутри племени они разбиваются на небольшие семьи. Вообще-то от них вреда никакого. Едят кроликов, голубей, индеек, ну и всяких зверушек, каких могут добыть луком или рогаткой. Риддер говорит, что работники они прекрасные, да вот не жильцы. Понимаете, они послушные и делают все, что им скажут. Но как началась легочная болезнь, Риддер только и думает, где найти рабочие руки. Теперь всякий приезжий попадает в рудник. Он даже посылает стражников рыскать по окрестностям. Иногда в замок въезжают фургоны с целыми семьями, приговоренными к штольням и туннелям. Прежде человек мог отработать два-три месяца и вернуться домой, но теперь мы таких что-то не видим.
– Почему ему позволяют так поступать? – спросил Шэнноу. – Селение ведь большое, жителей должно быть не меньше трехсот-четырехсот.
– Вы, гляжу, плохо людей знаете, а? – сказала Флора. – Тут ведь все благосостояние от Риддера. Мы, кто живет у замка, можем не бояться ни разбойников, ни налетчиков. Живем себе тихо и приятно. У нас есть школа и церковь. Мы хорошо живем.
– Церковь?
– Мы тут люди богобоязненные, – сказала она. – Уж пастырь об этом заботится!
– И как же ваш пастырь смотрит на то, что творит Риддер?
Она усмехнулась.
– Так пастырь-то – сам Риддер.
– Вы правы, госпожа. Я плохо знаю людей.
– Риддер через каждое второе слово изрекает что-нибудь из Библии. А чаще всего вот этот стих: «Слуги, повинуйтесь господам своим!»
– Оно и понятно, – отозвался Шэнноу, устремив взгляд на дверь трактира, которая отворилась, пропуская высокого седого человека.
– Это Бейкер? – спросил он.
– Да.
Шэнноу вынул из кармана блестящую обменную монету и положил на стол.
– Примите мою благодарность, госпожа.
– Это слишком много, – возразила она.
– Трудящийся достоин награды за труды свои, – ответил он ей словами Писания.
Флора отперла дверь, он быстро перешел улицу и нагнал лавочника, который немножко нетвердо стоял на ногах.
– Добрый вечер, менхир Бейкер.
Тот обернулся и посмотрел на Шэнноу водянисто-голубыми глазами.
– Добрый вечер! – Он заморгал и протер глаза. – Я вас знаю?
– Нет, я просто покупатель. Не будете ли вы столь любезны и не откроете ли свою лавку?
– В такой-то час? Нет, сударь. Возвращайтесь, когда солнышко взойдет.
– Боюсь, меня это не устроит, но я вам хорошо заплачу за беспокойство.
– Надо быть, вам охотничье снаряжение требуется, – сказал Бейкер, выуживая из кармана ключ от лавки.
– Да.
– А я-то думал, Риддер нынче ублаготворен.
– Это почему же?
– Да той парочкой, которую Риггс приволок. Вот уж не думал, что вам понадобится ночью рыскать.
Лавочник распахнул дверь, и Шэнноу вошел следом за ним.
– Ну, выбирайте, что вам требуется. Я запишу на счет Риддера.
– Не нужно. У меня есть монеты.
Бейкер как будто удивился, но промолчал, и Шэнноу набрал соли, овсяной крупы, сахара, чая из душистых трав. Взял и мешок зерна. Еще он купил две новые рубашки и несколько фунтов вяленого мяса.
