- Практически нет. - Он улыбнулся. - У нас, понимаете, не так много вещей, отсутствие самой ничтожной мелочи я бы тотчас же заметил.
- Так... так... - сказал секретарь. Он посмотрел через плечо на начальника, начальник ответил на взгляд... Пагелю показалось, что у обоих в уголке глаз заиграло подобие улыбки. Его тревога, его подозрения все усиливались. Секретарь опустил веки.
- Итак, мы с вами одинаково считаем, что продавать можно не только вещи, картины, осязаемые предметы, но и... другое тоже?
Опять неясная угроза, уже еле скрытая. Что на свете могла продать Петра?
- Например?.. - спросил со злостью Вольфганг. - Я даже вообразить себе не могу, какие неосязаемые предметы продала, как хотят меня уверить, моя подруга!
- Например... - начал секретарь и снова поднял глаза на начальника отделения.
Начальник закрыл глаза и повел печальным лицом справа налево, как бы отклоняя. Пагель это отчетливо видел. Секретарь улыбнулся. Рановато, но теперь уже близко.
- Например... Это мы скоро увидим, - сказал секретарь. - Сперва еще раз вернемся к нашим вопросам. Вы, значит, показали, что добываете средства к существованию продажей картин...
- Господа! - сказал Пагель, встал и поставил стул перед собою. Он крепко обеими руками ухватился за его спинку. Он смотрел вниз, на свои руки: косточки проступали, белые, сквозь покрасневшую кожу.
- Господа! - сказал он решительно. - Вы по какой-то причине, мне неизвестной, играете со мной в кошки и мышки. Я больше не хочу! Если фройляйн Ледиг, как можно предположить, сделала какую-то глупость, то всю ответственность несу я один. Я недостаточно о ней заботился, я никогда не давал ей денег, даже есть достаточно не давал. Я за все в ответе. И поскольку возник ущерб, я ущерб возмещу. Деньги есть. - И он стал выворачивать свои карманы, бросая пачку одну за другой на стол. - Я плачу за весь причиненный ущерб, но скажите мне, наконец, что случилось...
- Деньги, много денег... - сказал секретарь и посмотрел со злостью на немыслимую, все возраставшую кучу.
Начальник отделения закрыл глаза, точно не хотел смотреть, точно это было нестерпимо для взора.
- Вот еще двести пятьдесят долларов! - вскричал Пагель, сам сызнова пораженный грандиозностью суммы. Пачку валюты он бросил на стол последней. - Я не могу представить себе такого ущерба, чтобы нынче его нельзя было этим оплатить. И я все отдам, - добавил он упрямо, - только отпустите фройляйн Ледиг сегодня же!
Он тоже уставился на деньги, на однотонные немецкие банкноты, белые или коричневатые, на радужные цвета американских.
Человек в форме впустил в дверь фрау Туман, мадам Горшок. Ее рыхлые телеса колыхались в свисающем платье. Подол, разумеется обтрепанный, все еще доходил до каблуков - в такое время, когда женщины уже носили юбки выше колен. Ее серое, дряблое, морщинистое лицо тряслось, как студень, нижняя губа отвисла и вывернулась внутренней стороной наружу.
- Слава богу, что я вовремя подоспела, господин Пагель! Как я бежала! Хлебнула бы я горя, вы бы мне, глядишь, опять подпалили квартиру, как грозились! Я бы и вовсе вовремя поспела, но, когда я шла по Гольновштрассе и ни о чем другом не думала, как все о вас и о том, как бы мне не опоздать, машина, понимаете, наскочила на лошадь. Я как стала, так и стою! Все кишки наружу, я стою и думаю: примечай, Августа! Вот, говорят, нельзя равнять скотину с человеком, но внутри у них все-таки, должно быть, большое сходство, вот я и подумала, стало быть, как возишься ты вот так со своим пузырем, а у такого овсяного мешка тоже, верно, есть пузырь...
- Значит, господин Пагель грозил поджечь квартиру, если вы не придете сейчас же сюда и не возьмете назад ваше заявление?
Но фрау Туман не поймаешь, как дурочку, она много говорит, но попробуй, к чему-нибудь придерись! Она увидела деньги на столе, уяснила себе положение вещей и сразу завела.
- Кто вам это сказал? Он мне грозил?! Этого я не говорила, так в протоколе и поставьте, господин лейтенант, а мне вы такие слова не приписывайте! Чтобы он мне грозил, когда он такой обходительный, такой любезный, господин Пагель! А заявление на него и на девушку я бы тоже не подписывала, если бы ваш человек не задурил мне голову. На то, говорит он мне, есть закон... а какой такой может быть закон, спрошу я вас, когда я все свои деньги получила сполна и ни о каком обмане и говорить не приходится. Я свое заявление должна получить назад, или вы мне ответите...
- Молчать! - гаркнул начальник, потому что робкие попытки секретаря бессильны были остановить этот словесный поток. - Выйдите, пожалуйста, на минутку за дверь, господин Пагель. Мы хотим поговорить с вашей хозяйкой с глазу на глаз...
Пагель смотрит на них обоих, потом на деньги и на кипу бумаг на столе. Он молча кланяется и выходит в коридор. Прямо против него - дверь в бюро прописки, немного дальше - к выходу, и сразу же возле наружной двери дежурка. В раскрытую настежь дверь он видит, как проходят по улице люди. Дождь, кажется, перестал, прохладный воздух врывается широкой струей и борется с застоявшимся воздухом коридора.
