- Итак, приступаю к вопросам... - начал снова секретарь.
- Минуту, - перебил начальник отделения и положил свою большую руку секретарю на плечо. - Вы допрашиваете молодого человека по его собственному делу или по делу девицы?
- У вас, значит, имеются претензии и лично ко мне? - удивился Пагель.
- Это мы с вами увидим, - сказал секретарь. И к начальнику, опять тем же дурацким явственным шепотом: - По его собственному делу.
"Они над тобой издеваются", - злобно подумал Пагель. И тут же: "Но спокойно, не поддавайся! Главное, сегодня же вечером вызволить отсюда Петру. - И дальше: - Мама, пожалуй, была права, мне лучше было бы взять сюда с собою адвоката. Тогда эти господа вели бы себя приличней".
Он сидел внимательный и внешне спокойный. Но на сердце у него было неспокойно. С той минуты, как он зашел в ту пивную, его не оставляло чувство тихого отчаяния, словно все было напрасно.
- Приступаю к вопросам... - снова услышал он слова упрямого секретаря.
И на этот раз в самом деле пошло.
- Вас зовут?
Пагель сказал.
- Когда родились?
Пагель сказал.
- Где?
Он сказал.
- Профессия?
Нет у него профессии.
- Адрес?
Пагель сказал.
- Есть у вас документы, удостоверяющие личность?
Документы у Пагеля были.
- Предъявите.
Пагель предъявил.
Секретарь просмотрел их. Начальник отделения тоже просмотрел их. Начальник отделения указал на что-то секретарю, и секретарь кивнул. Он не вернул Пагелю документы, а положил перед собой на стол.
- Так, - сказал секретарь, откинулся и посмотрел на Пагеля.
- Теперь приступим к вопросам... - сказал Пагель.
- Что? - рявкнул секретарь.
- Я сказал: "приступим к вопросам..." - ответил вежливо Пагель.
- Правильно, - сказал секретарь. - Приступим к вопросам...
Трудно было понять, произвела ли впечатление на обоих чиновников ирония Пагеля.
- Ваша мать проживает в Берлине?
- Как явствует из бумаг, - ответил Пагель. И подумал: "Они из меня дурака делают, либо сами они дураки. Впрочем, они безусловно дураки!"
- Вы живете не при матери?
- Как показывает прописка, я живу на Георгенкирхштрассе.
- А не при матери?
- Нет, на Георгенкирхштрассе.
- Разве не приятнее жить на Танненштрассе?
- Как на чей вкус.
- Вы с вашей матерью не в ладах?
- Немножко. (Прямая ложь была бы для Пагеля тяжела, да и дело было не настолько уж важным. Но сказать правду он просто не мог: правда повлекла бы за собой нескончаемую цепь вопросов.)
- Ваша мать, верно, не желает, чтобы вы жили вместе с ней?
- Я живу со своей подругой.
- И ваша мать этого не желает?
- Это моя подруга.
- Но не вашей матери, так? Значит, ваша мать не одобряет предполагаемой женитьбы?
Секретарь посмотрел на начальника, начальник на секретаря.
"Как они горды, что докопались до этого, - подумал Пагель. - Но они не дураки. Совсем не дураки. Просто удивительно, как им это удается, но они до всего докапываются. Мне нужно быть начеку".
- У вашей матери есть средства? - снова начал секретарь.
- У кого еще сохранились средства при инфляции? - ответил Пагель вопросом на вопрос.
- Так вы, значит, поддерживаете вашу мать? - спросил секретарь.
- Нет, - сказал Пагель сердито.
- Значит, у нее есть на что жить?
- Ясно!
- И, может быть, она вас поддерживает?
- Нет, - отрезал Пагель.
- Вы сами зарабатываете на себя?
- Да.
- И на вашу подругу?
- И на нее.
- Чем?
"Стой, стой, - подумал Пагель, - они хотят меня подловить. До них дошел какой-то слушок. Мне, конечно, ничего не будет, игра не карается. Но лучше об этом не упоминать. Петер, конечно, ничего не выдала".
- Я продаю вещи.
- Какие же вещи вы продаете?
- Например, вещи моей подруги.
- Кому продаете?
- Например, владельцу ломбарда на Гольновштрассе, некоему Фельду.
- А когда больше нечего продавать?
- Всегда находится что-нибудь еще.
Секретарь немного подумал, поднял глаза на начальника. Начальник слегка кивнул.
Секретарь взял отточенный карандаш, поставил его острием вниз, посмотрел задумчиво и выронил из рук. Потом спросил как будто между прочим:
- Ваша подруга ничего не продает?
- Нет!
- Она наверно ничего не продает?
- Ничего!
- Вам известно, что можно продавать кое-что помимо вещей?
"Что на свете, - подумал в смущении Пагель, - могла продать Петра? Почему они так идиотски спрашивают?"
Вслух же он сказал:
- Я тоже разумел под вещами не только платья и тому подобное.
- А что же, например?
- Картины.
- Картины?
- Да, картины.
- Какие же такие картины?
- Например, писанные маслом.
- Писанные маслом... Так вы художник?
- Нет... но я сын художника.
- Так, - сказал секретарь, крайне недовольный. - Вы, следовательно, продаете писанные маслом картины вашего отца. Но об этом поговорим после. Сейчас мы вернемся к вашему утверждению: фройляйн Ледиг ничего не продает?
- Ничего. Все, что мы продаем, продаю я.
- Возможно, - сказал секретарь, и боль в печени снова сильно дала себя знать; этот молодчик взял неуместный тон превосходства!
- Но возможно и то, что фройляйн Ледиг продавала кое-что за вашей спиной, причем не ставила вас в известность.
Пагель немного подумал. Он подавил все страхи, все темные тревоги, снова и снова вскипавшие в нем.
- Теоретически это возможно, - подтвердил он.
- А практически?..
