Хотя он, впрочем, так же как и лейтенант, был в штатском, однако его лицо, манера держаться, осанка - все в нем обличало человека, привыкшего носить мундир. Несмотря на очень широкий пиджак, сразу было видно, что это офицер - не будь даже у него монокля, висевшего на широкой черной ленте, и Гогенцоллерна в петличке. Господин посмотрел на обоих тяжелым, неторопливым, всего перевидавшим и потому недоверчивым взглядом. Его лицо напоминало скудно прикрытый череп: очень белая тонкая кожа, казалось, натянута прямо на кости. Поредевшие, но еще белокурые волосы тщательно уложены на голове длинными прядями, и все же сквозь них просвечивает пергаментно-белая кожа. Особенно запоминался на этой мертвой маске рот, рот без губ, тонкая полоска, похожая на щель в автомате - рот, который, надо думать, перепробовал много горького.
"Этого человека я уже где-то видел", - мелькнуло в голове у ротмистра, и он быстро перелистал в памяти страницы иллюстрированных журналов, которые за последние недели попадались ему на глаза.
Слегка дрожащей детской рукой с тонкими пальцами поднял переодетый офицер монокль к глазу. На минуту ротмистр почувствовал на себе его взгляд, он уже собирался представиться, но тот перевел взгляд на лейтенанта.
- Господин фон Праквиц, арендатор поместья Нейлоэ, ротмистр в отставке, - поспешил доложить лейтенант. Чувствовалось, как подхлестнул его этот взгляд.
- Приятно, - отозвался переодетый офицер, но фамилии своей не назвал, что нисколько не задело ротмистра. Он ведь понимал, что обязан знать, кто этот высокий чин. Монокль выпал из глаза, человек-мумия сказал:
- Садитесь, пожалуйста! Урожай хороший?
Ротмистр, так же как и лейтенант, сел напротив сидевшего офицера; казалось, лучше непрестанно чувствовать на себе его холодный, безжизненный взгляд, - чтобы он смотрел на тебя без твоего ведома вовсе невыносимо.
- Да, урожай не так уж плох, - ответил ротмистр с суеверной осторожностью, свойственной сельским хозяевам, которые расценивают похвалу урожаю, как вызов небу. И прибавил: - Последние несколько недель я не был в Нейлоэ.
- Господин фон Праквиц - зять господина фон Тешова, - пояснил лейтенант.
- Понятно, - загадочно сказал фантом. Осталось совершенно непонятным, к чему относилось это "понятно" - к отсутствию ротмистра из Нейлоэ или к его родственным отношениям. А может быть, даже к урожаю.
Лейтенант, имя которого тоже еще не было названо, - ротмистр только сейчас обратил на это внимание, - опять пришел на помощь:
- Господин фон Праквиц арендует имение у своего тестя.
- Деловой человек, - сказал человек с моноклем. - Последнее время он раза два был у меня. Вам это известно?
Ротмистру ничего не было известно. Он не мог себе представить, какие дела связывают его грубошерстного тестя с этим пергаментным военным.
- Понятия не имел, - сказал он в смущении. - Как я уже говорил, я был в отсутствии.
- Деловой, - опять проскрипел тот. - Принадлежит к людям, которые не хотят платить, пока не получат товар - надеюсь, родственных чувств не оскорбил?
- Помилуйте! - запротестовал ротмистр. - У меня у самого постоянные затруднения...
- Кто хочет участвовать в поездке, - заявил офицер с совершенно непонятной, ни единым словом беседы не вызванной горечью, - должен заблаговременно взять билет. Может быть, даже не зная наперед, куда едет, - поняли?
Ротмистр не понял, но глубокомысленно кивнул головой...
Неизвестный, фамилию которого он так и не мог припомнить, посмотрел на лейтенанта. Лейтенант ответил на его взгляд, но ничем не выразил своего согласия...
- Полагаю, - сказал офицер, несмотря на это, - у вас есть автомобиль?..
- Нет, - заявил ротмистр. - Но я собираюсь купить...
- Сегодня? Завтра?
- Во всяком случае, в самое ближайшее время...
- Сегодня или завтра, поздней ни к чему, - настойчиво сказал офицер и опять уткнулся в газету.
- Я не знаю, - робко сказал ротмистр. (Неужели этот человек с моноклем представитель автомобильной фирмы?) - Все же это значительная сумма... Я не знаю, будут ли деньги...
- Деньги! - презрительно воскликнул тот и громко зашуршал газетой. - С каких это пор за машины платят деньгами? Вексель! - И он исчез за газетой.
На этот раз молодой лейтенант не пришел на помощь. Он сидел в углу с неприступным видом и так упорно смотрел на дым от сигареты, что ротмистр пересел в другой угол купе и принялся за свои газеты, которыми тоже стал громко шуршать. Но читать по-настоящему он не мог, он размышлял над загадочными речами офицера, над его туманными вещаниями о деловом, излишне деловом тесте, о билете, который надо оплатить заблаговременно, и об автомобиле, за который вовсе не надо платить...
Несмотря на то что ротмистр около месяца отдыхал в санатории, он почувствовал довольно сильное раздражение, вспомнив, как обошелся с ним в лесу молодой человек; он решил, что тот случай далеко не исчерпан; однако, сопоставив его со странным разговором, который только что произошел у него с этим высохшим как пергамент человеком, он пришел к заключению, что назревают какие-то события...
