Со вздохом садятся ротмистр с лесничим на одну из тех скамей, на которых никому не сидится спокойно, - то ли скамьи эти неудобные, то ли место, где они стоят, неприятное. Коридор пуст и безлюден, он кажется грязным, хотя и не грязен. Время от времени проходят люди. Каменные стены, каменный пол, каменный потолок гулко отражают их шаги, несмотря на то что ступают они очень осторожно. Близоруко приглядываются они в сумеречном свете к номерам на дверях, решаются постучать, долго прислушиваются, раньше чем войти.
Ротмистр, кипя от ярости, уставился в объявление на противоположной стене, на объявлении написано одно под другим: "Не курить! Не плевать на пол!" На полу под объявлением - плевательница. Ротмистр мог бы теперь носиться по Франкфурту, мог бы приобрести прекрасную машину, испробовать ее, а он вместо того сидит здесь, в пустом коридоре, из чистого человеколюбия, ведь ему на все это, вообще говоря, плевать!
Ротмистр со вздохом глядит на часы.
- Ну и тянут же! - злится он. Хотя до половины одиннадцатого осталось еще пять минут.
Лесничий чувствует, что спутник беспокоится, ему очень важно, чтоб тот не ушел. К тому же он успел подумать над намеком ротмистра и теперь шепчет:
- Оружие все еще в Черном логе.
- Шш! - так громко зашипел ротмистр, что какой-то господин в другом конце коридора вздрогнул и оглянулся с недоумевающим видом. Ротмистр подождал, пока господин скроется в комнате, затем тихо спросил:
- Откуда вы знаете, Книбуш?
- Я вчера вечером поглядел, - шепчет любопытный Книбуш. - Хочется же знать, что у тебя в лесу творится, господин ротмистр.
- Может быть, сегодня оно еще и там, но послезавтра его уже там не будет, - говорит ротмистр с чувством собственного превосходства.
Лесничий наматывает себе на ус, слово "послезавтра" он слышит от ротмистра сегодня уже во второй раз.
- Господин ротмистр, вы потому и машину покупаете? - осторожно спрашивает он.
Ротмистр ехал в скором поезде с большим человеком, с организатором путча, он знает последнюю новость. Ему очень обидно, что лесничий воображает, будто знает не меньше его.
- Что вам обо всем этом деле известно, Книбуш? - спрашивает он весьма немилостиво.
- Ах, в сущности ничего, господин ротмистр, - мнется лесничий. Он понимает, что дал маху, и не хочет признаваться в своей полной осведомленности, пока не выяснится, откуда дует ветер. - Просто на деревне много всего болтают. Будто что-то готовится, об этом уже давно болтают, но о дне и о часе ничего не известно. Верно, только вам это известно, господин ротмистр!
- Я ничего не говорил, - заявляет ротмистр, однако он чувствует себя польщенным. - И откуда в деревне такие слухи?
- Ах... - мямлит лесничий, - сам не знаешь, можно ли об этом говорить.
- Со мной можно, - успокаивает его ротмистр.
- Да все тот лейтенант... Вы, господин ротмистр, его видели, тот, что так невежливо с вами обошелся... Он раза два был в деревне и разговаривал с людьми.
- Так, - бормочет ротмистр и злится, что лейтенант разговаривал с деревенскими и с лесничим, верно, тоже, а с ним нет. Но он не подает виду.
- Так вот, Книбуш, что я вам скажу, с этим самым лейтенантом я ехал сейчас из Берлина...
- Из Берлина! - удивляется лесничий.
- Вы не очень-то догадливы, Книбуш, - снисходительно замечает ротмистр. - Вы даже не заметили, что насчет этой невежливости у нас с ним уговор был, ведь всюду кругом уши...
- Ну!.. - Лесничий потрясен.
- Да, милейший Книбуш, - заявляет ротмистр в заключение. - И так как завтра вы все равно услышите, то могу вам сказать, что послезавтра в шесть часов утра назначена товарищеская встреча в Остаде. Мы называем это товарищескими встречами!
- Так я и думал, - бормочет лесничий. - Не одно, так другое, вечно эти беспорядки...
- Дайте мне сейчас же честное слово, что вы никому не проговоритесь.
- Само собой, господин ротмистр, честное благородное слово! Да разве я посмею?
Они пожимают друг другу руки. Ротмистр уже недоволен, что проболтался, да еще Книбушу. Хотя в сущности он ничего не сказал такого, чего бы тот уже не знал. Или почти ничего. Лесничий ведь тоже в заговоре!
Но между ними устанавливается неловкое молчание.
Хорошо, что в коридоре показывается молодой человек, с тросточкой, в фасонистой кепке, денди да и только, такому франту от души пожелаешь отбыть три года военной службы. Он постукивает по козырьку своей кепки и говорит:
- Извиняюсь! Где здесь отрекаются от религии?
- Что? - чуть не кричит ротмистр.
- От религии где отрекаются, говорят - это здесь.
- Хорошо, но почему вы собираетесь отрекаться от религии? - Ротмистр возмущен, что у мальчишки, еще недавно делавшего в штаны, может быть такое желание. - А курить здесь запрещено!
- С чем вас и поздравляю, хозяин, - снисходительно бросает юноша и, вихляя задом, идет по коридору. Он исчезает за дверью, нагло не выпуская изо рта сигарету.
- Ну и невежи пошли! - возмущается ротмистр. - Отрекаются от религии! Курят! Что у них только на уме!
