Он казался таким юным, таким преданным, таким порядочным. Нельзя верить юности, преданности, порядочности. Все друг друга надувают, она сегодня вечером еще раз проверит кассу. Фройляйн Дегелов щеголяет в новых шелковых чулках. Возможно, у нее есть друг, а возможно, она запускает руку в кассу. Будь настороже!
5. АМАНДА БАКС ОТВЕРГАЕТ ЖЕНИХА
- Заходите, молодой человек, заходите на чистую половину. Конечно, Аманда там! А где же ей быть? - громко и весело восклицала фрау Крупас. И украдкой шепнула: - Будьте сегодня поласковей с ней, она получила извещение о смерти своего бывшего дружка.
- Умер наконец? - обрадовался молодой человек. - Ну, слава тебе господи!
- Да побойтесь вы бога! Нельзя же быть таким бессердечным, господин Шульце! Хоть это и был сущий пес, она все же горюет.
- Здорово, Аманда! - сказал молодой человек, господин Шульце, шофер бумажной фабрики Корте и Кертиг. Но он не зашел на чистую половину. Он зашел в кухню, где Аманда Бакс еще убирала посуду.
- Что это у вас было на завтрак? Копченая селедка? Кто же в такую жару ест рыбу - она быстро портится.
- Вот еще глупости! Она же копченая, - возразила Крупас.
- Не прикидывайся, Шульце, - сказала Аманда, - будто ничего не знаешь. Слышала я, как она шушукалась с тобой у дверей. Да, умер мой Гензекен - и хотя он и был негодяй, а по-своему любил меня такой, какой я тогда была: нищей, без роду, без племени, а не правой рукой тетушки Крупас.
- Если ты думаешь, Аманда, что я тебя из-за того...
- Ну, кто это говорит? О тебе разве речь? - рассердилась Аманда и так порывисто бросила в лохань медную губку, что она зазвенела. - Вам, мужчинам, всегда кажется, что только про вас и говорят. Нет, я говорила о моем Мейере, сердце у меня болит, не могу я забыть, что он и умер как негодяй. Его убили в Пирмазенсе, в окружном управлении, - он был сепаратист - всегда с французами и против немцев, совсем так, как в Нейлоэ, где я ему за это влепила пощечину.
- В Пирмазенсе, - смущенно сказал господин Шульце. - Так ведь это тоже не вчера было...
- Двенадцатого февраля это было, добрых четыре месяца прошло. Но он ведь попросту был Мейер и ничего больше, да и меня не сразу разыскали, вот оно и затянулось, пока меня известили. У него в бумажнике нашли записку, где было сказано, что я его невеста...
Аманда Бакс - те аристократические времена, когда она была компаньонкой Вольфганга Пагеля, давно миновали, и она вернулась в старый, знакомый Берлин на склад тетушки Крупас - Аманда Бакс сделала презрительную гримасу и добавила:
- А ведь я вовсе не была его невестой, я просто с ним жила.
Наступила удручающая тишина. Молодой человек ерзал на своей табуретке, наконец вмешалась фрау Крупас:
- Очень хорошо, Мандекен, что ты такой откровенный человек. Но что слишком, то слишком, и зря ты наступаешь на мозоль господину Шульце, ведь он к тебе всей душой.
- Да бросьте, Крупас, бросьте! - сказал шофер. - Я Аманду знаю, она не хотела меня обидеть, она совсем не то думала.
- Не то думала? - вскинулась Аманда. Щеки ее запылали еще сильнее обычного. - Именно то думала, именно то, что сказала! При чем тут "знаю Аманду"!
- Ну ладно, ладно, - сказал молодой человек. - Ну, ты так и думала. Стоит ли из-за этого спорить!
- Послушайте-ка, что он говорит, Крупас! И вот этакий хочет быть мужем! Нет, милый Шульце! - уже в полном отчаянии воскликнула Аманда. - Ты добрый парень, но рохля. Я знаю, ты человек солидный, бережливый, не пьешь, ты при первой же возможности купишь себе грузовичок, и я могла бы сделаться женой экспедитора, как ты мне говорил... Но, милый Шульце, я сегодня весь день раскидываю умом и так и этак, нет, ничего путного из этого не выйдет. Хорошо быть обеспеченной, но быть только обеспеченной тоже не годится. Ведь мне всего двадцать три года и торопиться мне некуда. Может быть, и явится еще другой, у которого сердце бьется горячей. У тебя оно совсем не бьется, Шульце.
- Ах, Аманда, ты это потому говоришь, что получила сегодня письмо. Не отказывай мне. Знаю, я не слишком прыток, бойкости во мне нет, но в нашем деле это и хорошо. Ездить быстро каждый сумеет, но ездить осторожно и развернуться вместе с прицепом на дворе, который не больше вашей кухни, да чтобы ни единой царапины, это умею только я.
- Ну, опять понес про свою дурацкую машину! Вот и женись на своем "даймлере"!
- Ну да, я говорю о машине, но дай же мне досказать, Аманда! Пускай я не больно прыток, говорю я. Но ведь с машиной я потому и справляюсь. Ну, и на женатом положении не оплошаю. Поверь мне, Аманда, фасонить, показывать свою лихость все умеют, но погляди-ка на такого удальца через полгода. Все разбито вдребезги. Со мной ты останешься цела, Аманда. Выходи за меня, и ничего с тобой не случится - это так же верно, как то, что я шофер.
- Хороший ты парень, Шульце, - сказала Аманда. - Но, поверь, ничего у нас не выйдет. Огонь и вода друг с другом не уживутся. Со мной, говоришь, ничего не случится - да ведь, Шульце, что уж тут хорошего, если ничего не случится. Слишком тихо - этак тоже соскучишься.
