Мне раньше говорили некоторые девки, что пошли на трассу, потому что им нравится эта жизнь со всеми ее законами. Они не хуже водителей знают все направления, все ментовские уловки, где сколько берут, и вообще во всем разбираются не хуже водил. И они не представляют себя без этой жизни. Так вот и я не мог даже представить, что мне теперь делать, как жить, если все так и останется. Конечно, можно все начать сначала, пойти в институт. Но потом что, заниматься чисто женской работой? Сидеть в кабинете, какого-нибудь офиса, думать, что лучше сегодня одеть на работу, чтоб хорошо выглядеть. Нет, такой расклад меня не устраивал. Ладно, думать будем потом.
И тут я с ужасом вспомнил про свою проблему, да и в туалет хотелось по страшному. И что? Как сказать ему? Я был в шоке, мне стало стыдно до ужаса, я наверно покраснел. «Так, спокойно», — пытался успокоить я себя. Увидев мои ерзанья по сиденью, Михаил деликатно спросил:
— Алина, может, остановить? Ты не стесняйся, говори.
— Да, пожалуйста.
Он только остановился на обочине, а я уже чуть ли не на ходу выпрыгнул из машины и, не думая ни о чем, побежал за фуру. «Только бы машин не было», — крутилось в голове. Тампон, на удивление, вышел легко. Я ведь тогда еще не знал, что когда он пропитается, так и должно быть.
Хорошо, что Марина положила в карман куртки тампоны и салфетки. Обматерившись, я все-таки справился с проблемой. И, облегчено вздохнув, вернулся в кабину. Михаил только спросил, мол, все? поехали? Я кивнул.
— Алина, а откуда ты знаешь что у «Вольво» 460 лошадей? — вдруг спросил он.
Я, уже засыпая, ответил, что у меня папа дальнобойщик, и у него «Вольво».
— Тогда понятно. Ты если спать хочешь, то снимай куртку и ложись на вторую полку, даже ложись на низ, а я потом лягу сверху.
Я прекрасно понял, что он имел в виду, но все равно с улыбкой посмотрел на него. Я играл роль.
— Ой, я не то имел в виду, на верхнюю полку лягу, — он засмеялся. — Вот старый дурак!
Почему-то мне было приятно от его заботы. Я не понимал, что происходит. Я не привык к такому обращению.
Не снимая куртки, только разувшись, я забрался в спальник и тут же уснул. Впервые за все время, что я девушка, я выспался по-настоящему, для меня спать в машине было куда привычней. Мне даже ничего не снилось. Проснувшись утром, обнаружил, что мы на стоянке, а рядом — заправочный комплекс с кафешкой. Но обрадовался я на этот раз тому, на что раньше мало обращал внимания: тут был туалет в помещении. Михаил уже не спал, он крутился возле машины, это я слышал по вздрагиванию кабины. Выпив таблетки, я обулся и, пока Михаил был вне кабины, быстро снял куртку и, отстегнув кобуру, убрал ее в сумку, а оружие засунул за пояс, прикрыв его туникой.
— Проснулась уже? Как спалось? — спросил он, увидев меня.
— Прекрасно, — я потянулся и, сказав, что сейчас приду, направился по своим, теперь бабьим, делам.
Мне понадобилось на много больше времени, чтоб привести себя в порядок, нежели когда я был мужчиной. Я даже впервые в жизни применил косметику, помучившись, но все-таки что-то нарисовал и остался довольным.
После Михаил затащил меня в кафе. Перекусив и купив пачку легкого честера, я вышел на улицу и закурил, прикидывая, где мы находимся, и сколько еще осталось. Разобраться в местонахождении труда не составило, это было Голышманово, значит, еще 1000 км примерно. Это радовало. Значит, вечером, в крайнем случае ночью, я буду на месте. Как раз было самое подходящее место, чтоб дать им себя засечь. Я достал телефон и позвонил Марине. Она ответила почти сразу. Выяснив, что они еще спят, и у них все нормально, я предупредил, чтоб на этот телефон больше не звонила.
Я уже хотел, было, позвонить Оксане, матери Марины и моей бывшей, но вовремя остановился, поняв, что меня могут запомнить и сказать, на какой машине я уехала. Вот черт, надо было звонить, но этого делать было нельзя, мне тогда вообще с машины вылазить не стоило, а теперь наверняка уже запомнили, вон как охранник на меня пялился. Да и продавщица тоже наверняка запомнила, тоже все глаз не сводила, пока я делал заказ да покупал сигареты. Она точно меня запомнит надолго: увидев меня, чуть дар речи не потеряла. Тяжело не запомнить такую внешность. Вот черт, и как мне теперь быть? Я вдруг понял, что столкнулся с еще одной проблемой: я везде привлекаю внимание, особенно в глубинке, где все еще помешаны на голливудских фильмах. Хоть хиджабу надевай, и то запомнят. Все происходящее напоминало бег по кругу: куда не поеду, погоня всегда тебя найдет, как будто я оставляю след.
Я посмотрел на время: было всего без десяти семь. Значит, можно еще и подождать. Но если мы свернем на Вагай, то они сразу определят, что я двигаюсь на север, и если кто-нибудь в курсе, а скорее всего генерал может знать, кто находится в теле девчонки, то они сразу вышлют туда бригаду. Хотя если он в курсе, то меня там уже ждут…
— Дядя Миша, — спросил я, когда он вышел, — а как мы поедем, через Вагай или Тюмень?
— Да я смотрю, ты дороги и тут знаешь. Через Тюмень, а что?
