Мы ехали какое-то время молча, я смотрел в темноту и размышлял. «Сегодня — двадцатое мая. Еще и месяца не прошло как я сам так же вот ехал, как подсадил эту же девушку, тоже тогда пожалел ее. Я также хотел отправить ее к мамке, но она уговорила меня. И вот что получилось, теперь я сам напрашиваюсь в машину, и меня пытаются отправить к мамке. Как же так, кто виноват в этом? Если бы я не пустил бы ее, что бы было? Наверное, потом бы себя проклинал бы, что оставил молодую девочку мерзнуть. Но ведь это была подстава. Интересно, если бы я ее не взял бы, что бы они придумали? Наверное, попытались бы взять силой. Но тогда у них вряд бы что получилось, кто бы интересно меня брал? Влад, этот сопляк? Или у них есть бригада? Тоже маловероятно. И все-таки интересно, что бы они тогда делали?» — я пытался прокрутить различные варианты, но пришел к выводу, что после драки кулаками не машут, нужно теперь действовать по ситуации. Мой захват и был рассчитан именно на хитрость, Шархун ведь знал, что я опасен в прямом столкновении.
Я удивился, как сравнительно легко мне удалось выбраться из деревни. Но тут же пришла тревога. Что-то не клеилось: если они так пасут и ищут, то почему стоянку без присмотра оставили? И вообще, Николай говорил, что досматривают все машины, а почему сейчас даже не остановили?
Зародившаяся где-то далеко тревога с каждой секундой все усиливалась. Я вытащил телефон и нажал вызов. Да, через секунду я узнал до боли знакомый голос Марины:
— Алин, как у тебя дела?
— Марина, у меня хорошо, как у вас, Николай приехал?
— Нет еще, мы уже спать легли.
Вроде в голосе не было никаких ноток тревоги, но внутри все равно не проходило чувство опасности, а я привык ему доверять.
— Марина, ты помнишь, как я тебя учила?
— Да, если что, дам знать, — быстро сообразила она, о чем я говорил.
— Ну все, будь умницей.
— Не волнуйся за нас, сам там аккуратней. Я тебя люблю.
— Я тебя тоже. Все, пока. — Я отключил телефон.
Вроде все нормально, но почему сердце ноет? Может, я просто себя накручиваю? Просто столько дней были вместе, а теперь я просто скучаю. Николай, вроде, нормальный мужик, не должен свинью подложить. Может, его интересует награда в 50 т.р.? Но я ведь ему давал сотню, он отказался и еще даже обиделся, да и Галина не взяла. Надо успокоиться и не накручивать себя. Ведь Николай понимает, что я его потом в порошок сотру. Тут нас подрезал тот самый Х5, вильнув и, не сбавляя скорости, помчался дальше.
— Вот дуры, разобьются ведь.
— Это точно, куда так летят, как будто не успеют? А почему ты думаешь, что там женщины?
— На стоянке видела и говорила с ними.
— А, а ты сама откуда? — спросил он.
— Со Стрижей.
— О так это же рядом! — удивился он.
— Так поэтому я к Вам и подошла.
— А как узнала, что мне туда?
— Я просто увидела номер и то, что машина груженная, а раз так, то Вы едете домой, а в Нефтеюганск или в Нижневартовск, мне не важно, все равно ближе к дому.
— Понятно, я еду в Нижневартовск, а там маршрутки ходят. У меня там друг живет. А ты, я вижу, в кодах разбираешься?
— Ну не слепая же, каждый день их вижу.
— А откуда едешь?
Я на ходу выдумал легенду.
— Меня силой друг увез в Омск, а я сбежала и вот боюсь ехать на поезде. Он меня там может найти.
— Он что, тебя похитил, что ли? — удивился он.
— Нет, просто любит и хочет, чтоб я за него замуж вышла, а я не хочу. Он не хотел меня отпускать, — я вздохнул жалобно. — Вот я и сбежала.
— Ну что, понятное дело, — успокоился он. — А друг у тебя какой национальности?
— Русский, но поступает как горец.
Так мы и ехали, разговаривая обо всем подряд. Я так вжился в роль, что даже забылся.
— О, дочка… извини, что так назвал… ты, наверно, кушать хочешь, а я, старый дурак, тебя разговорами мучаю.
— Да ничего, дядя Миша, я ведь вам и вправду в дочки гожусь. Я бы кофе попила. — Я уже успокоился и за все время не допустил ни одной оговорки и даже разговаривал с ним, иногда весело смеясь и пытаясь смущаться, правда это получалось с трудом.
— Вот тебе термос. Там, в холодильнике возьми. Колбаса, сыр есть, покушай.
Он уже стал относиться ко мне с какой-то лаской, как бы по-отцовски. Недоверие растаяло. Он, видимо, поверил, что я не проститутка.
Так мы проехали еще километров сто, ведя разговор ни о чем. Я уже начинал кимарить, когда нас на большой скорости обогнал «Вольво».
— Неплохо идет. Пустой, наверно, или к жене спешит, выжимает все 460 лошадей, — сказал я, наверно, потому что мне было тоскливо видеть все эти грузовики, эту ночную жизнь на трассе, где свои законы, своя жизнь, где я раньше был ее полноценным жителем, а теперь просто гость или, вернее, гостья.
