Наблюдательный пункт… Кончису оставалось лишь замаскировать вход и присыпать грунтом смотровые щели. Мы подошли к краю. В глубине трубы густела темнота. Я различил лесенку, увесистые грузила на концах тросиков, сумрачный клочок цементного пола на дне. Жюли нагнулась, хлопнула по крышке. Та мягко опустилась вровень с землей, на бугристое кольцо камней, пригнанных друг к другу плотно, будто кусочки змейки-головоломки. Со стороны ничего не заметно; разве что, ступив на люк, поразишься, в какой странный узор сами собой сложились здесь камешки, однако микроскопическую выпуклость крышки подошвой ни за что не ощутишь.
– Глазам своим не верю, – сказал я, глядя на Жюли.
– Неужто ты решил, что я… – Не договорила.
– Каких-то полчаса назад он сообщил, что ты его любовница. И что мы с тобой никогда больше не увидимся.
– Любовница?!
– Да, и Джун тоже.
Настал ее черед изумляться. С подозрением взглянула на меня, словно ожидая подвоха, протестующе фыркнула.
– И ты ему поверил?! – Наконец-то я расслышал в ее голосе знакомую дрожь. – Если поверил – я с тобой не вожусь.
Я не мешкая обнял ее, наши губы встретились. Поцелуй вышел кратким, но вполне убедительным. Она нежно отстранилась.
– За нами, кажется, следят.
Я покосился на яхту и отпустил талию Жюли, но руки ее удержал в своих.
– А Джун где?
– Угадай.
– У меня угадайка сломалась.
– Мне сейчас пришлось-таки промять ноги. Чудесная получилась прогулка.
– Ты из деревни пришла? Из Гермесова дома?
– Мы туда еще в четверг въехали. Совсем рядом с тобой. Я просто извелась вся.
– Так Морис…
– Сдал нам его до конца лета. – Рот до ушей. – Да, да. Я тоже сперва подумала, не во сне ли я.
– Бог ты мой. А как же его новые опыты?
– Отложены. Раз вечером он вдруг ляпнул, что на них времени не хватит. Вроде бы эксперимент переносится на будущее лето, хотя… – Повела плечиком. Ради того, чтоб быть вдвоем, и потрудиться не грех. Я пристально взглянул на нее.
– Не передумала? Останешься?
Стыдливо потупилась.
– А ты уверен, что в нормальной обстановке, безо всей этой романтики, мы друг Другу не разонравимся?
– Я на дурацкие вопросы не отвечаю.
С улыбкой подняла глаза.
– Видишь, уже разозлился.
Яхта загудела. Взявшись за руки, мы обернулись к ней. Теперь она стояла прямо напротив нас, ярдах в трехстах от берега. Жюли вскинула ладонь, помахала; слегка замявшись, я последовал ее примеру. Вон Кончис и Джо, между ними черная фигурка Марии. Они тоже нам замахали. Кончис что-то крикнул матросу на мостике. Там расцвел султанчик дыма, бабахнул выстрел, взмыл в небеса черный снарядик. Достиг высшей точки, лопнул. На лазурной тверди замерцала пригоршня ярчайших, потрескивающих звезд; вторая, третья. Фейерверк в честь закрытия сезона. Долгий вопль сирены, трепет машущих рук. Жюли забросала стоящих на палубе воздушными поцелуями, я еще помахал. Стройный белоснежный корпус стал забирать мористее.
– Он правда сказал, что я его содержанка?
Я дословно воспроизвел утренние намеки Кончиса. Жюли глядела вслед яхте.
– Ну и наглец.
– Да я понял, что это туфта. Ты ж его знаешь, картежника: врет и не краснеет.
– Вот схлопочет по морде, небось покраснеет. Джун его в порошок сотрет, попадись он ей. – С улыбкой обернулась ко мне. – Слушай-ка… – Дернула меня за руку. – Я аппетит нагуляла.
– Покажи, где вы тут прятались.
– Ну, потом. Сперва давай перекусим.
Мы поднялись на гребень, к корзинке, и обосновались в тени сосны. Жюли развернула сандвичи, я откупорил шампанское; бутылка успела нагреться, и часть ее содержимого выплеснулась на землю. Впрочем, это не помешало нам выпить за здоровье друг друга. Поцеловавшись, мы набросились на еду. По просьбе Жюли я подробно описал вчерашние события, а затем и то, что им предшествовало – ночную облаву, мое подложное письмо, где говорилось, что я болен…
– А мое письмо с Сифноса ты получил?
– Получил.
– Мы вообще-то подозревали, что твоя болезнь – очередной финт. Но Морис был так обходителен с нами. Это наш взбрык подействовал.
Я спросил, чем они занимались на Крите и ближайших островах. Жюли поморщилась:
– Загорали и дохли от скуки.
– Никак не возьму в толк, зачем ему понадобилась эта отсрочка.
Жюли замялась.
– В прошлые выходные он попытался уговорить нас… ну, короче, чтобы Джун тебя у меня отбила. Кажется, ему до сих пор жаль этой своей придумки.
– Ты сюда посмотри. – Дотянувшись до походной сумки, я вынул оттуда конверт с деньгами; назвал ей сумму, признался, что не могу ее принять. Жюли заспорила с полоборота:
– Ну что ты ломаешься! Ты их честно заработал, а от него не убудет. – Улыбка. – Тебе ж надо как-то меня прокормить. Мой контракт разорван.
– Больше он вас деньгами не соблазнял?
– По правде – соблазнял. Либо ты и дом в деревне, либо полная выплата по контракту.
– А Джун что выигрывает?
Хмыкнула.
– Ей голоса не давали.
– Панама у тебя потрясающая.
