Добрая сказочная Русь и я, получивший возможность по собственному желанию перемещаться туда-обратно. Пришел, увидел и занял вакантное место волхва. Тишь да благодать… Вдруг откуда ни возьмись появился из тридевятого царства, тридесятого государства сказочный Кощей, только взаправду бессмертный. Сюда бы богатыря былинного, да где его нынче взять? Придется взвалить на свои плечи бремя героя. А какой герой без помощи волшебных существ? Тут и кот-баюн — начинающий поэт-бунтарь, и бездомный домовой, и почетный пенсионер Баба Яга… И все стараются помочь — по-своему, как умеют, а умеют всё больше как-нибудь.Сам не знаю, что из всего этого получится… Но скучать не придется!
Сижу я себе, значит, у оконца, семечки лузгаю, чинно сплевываю шелуху на мирно дремлющего Борьку. Он лишь ушами прядет да хвостом по бокам себя охаживает, словно от мух обороняется. Ленивая скотинка — мерин-пенсионер. Но все ж какое-никакое хозяйство. Да и требуется-то от старого одра всего ничего — воды привезти (было это всего-то один раз, когда я вознамерился во дворе пруд рукотворный сотворить, а вместо этого устроил грязевые ванны для всех окрестных свиней и детишек, среди коих — вторых, ясное дело, — после вышеназванного происшествия я прослыл то ли братом, то ли сватом самого водяного) да дровишек из лесу (это случается немного чаще — два-три раза в год), а так — слоняется по двору, создает видимость нормального сельского подворья.
Я тяжело вздохнул и отодвинул подальше огромную сковороду жареных семечек, слегка подсоленных — как я люблю. Скукотища…
Мухи тучами роятся над яблоками да грушами, шалея от густого аромата. Изредка воробей пролетит или какая другая пичуга, быстрое пике — и нет царицы помоек. Впрочем, на их численности это обстоятельство не сказывается, поскольку плодятся они безмерно, и имя им — легион. То-то Вельзевулу радость.
От таких мыслей становится еще тошнее… Заняться бы чем-нибудь… Может, плюнуть на график да мотануть домой — музыку послушать, фильмец посмотреть?
График сам выдумал, а значит, и изменить сам могу. Или… может, здесь на рыбалку сходить или за грибочками, глядишь, на селяночек набреду… Вместе-то оно веселее, и работа с шутками-прибаутками спорится. А ну как опять Вакула-кузнец встретится, ведь плешь проест расспросами: «Расскажи да покажи секрет стали чудесной!» А что ему скажешь? Так, мол, и так, человече, купил я нож этот, стали чудесной, на барахолке у себя в родном городе, впрочем, даже и не в городе, а в пгт — поселке городского типа. Только селение это в мире ином находится, значительно дальше тридевятого царства, тридесятого государства… И беда не в том, что усомнится в словах кузнец (поверить-то он мне поверит), а только вот возьмет да и отправится искать место, где сталь чудесная куется, и сгинет… Поскольку тот путь, которым туда и обратно переношусь я, ему неведом и мною же засекречен от всех и каждого.
Может, правда, махнуть на график? Мороженым побаловаться…
— Эй, хозяин! — прервал мои грезы невысокий, заросший по самые глаза царский ярыжка. Известен на весь стольный град он был тем, что перемещался исключительно бегом, лихо заломив папаху с малиновым верхом. Вот и теперь, только-только остановился — весь взмокший, прямо паром исходит, но мужественно терпит, лишь смахивает рукой пот, заливающий глаза.
Мне в одной рубахе на голое тело жарко, а он стоит на солнцепеке в теплом стеганом жупане, да еще и после пробежки… Нелегкая служба у царских посыльных, ох нелегкая!
— Заходи, мил человек, квасом холодным угощу. — Я показал рукой на хату. — Что толку на солнце преть?
— Благодарствуйте на добром слове, — поклонился ярыжка, — от глотка водицы иль кваса не откажусь, а рассиживаться некогда, работы невпроворот.
Сходив в погребок, я вынес оттуда ковш ядреного квасу и подал служивому.
Тот благодарно приложился к угощению, выпив до дна, и вернул пустую тару со словами:
— За угощение благодарю. А дело у меня государственной важности. Сам царь-батюшка Далдон велел тебе явиться во дворец не позднее чем к обеду. Дело есть к тебе, спешное да секретное. Смекаешь?
— Угу.
— Ну я пошел. — Мужичок поправил шапку и вприпрыжку бросился к царским хоромам, провожаемый ленивым взглядом Борьки.
Я вернулся в хату, постоял, почесал затылок. А что, если царь проведал о моих визитах в царский сад? Отсечет ведь буйну голову — с него станется. Можно, конечно, сбежать, но… эх, была не была, выкручусь.
Быстро одевшись, я направился к царю на поклон.
Идя улицей, я лузгаю семечки и здороваюсь с прохожими. Кто познатнее да побогаче — приветственно кивнет, кто попроще да победнее — тот голову склонит да шапку ломанет. Уважают, значит. Это хорошо…
