При этом естество собравшихся людей так обдало приторно-ледяным ароматом неведомой магии сладов, что Ивица невольно сглотнула подкативший было к горлу комок. Вот же ж создали боги этакую мерзость…
— А ведь не иначе, как помощи просят, мой лорд, — задумчиво объявил Ларс, который на пару с брезгливо сморщившим лицо Денером уже протолкался сюда.
Старая самка обернулась на его голос. Осмотрела, часто и легко касаясь уродливыми суставчатыми лапками. И, очевидно удовлетворённая осмотром, с душераздирающим хрустом почесала шипастые конечности о свой панцирь. Скрипнула ещё что-то — и стая расступилась. Причём проход открылся в ту сторону, откуда только что сюда и примчались слады.
Да уж, тут и к колдуну ходить не надо, всё понятно.
Посему лорд распорядился быстро собраться и выступать. Не то, чтобы уж так он горел желанием помочь этой стае ошибок богов — но ведь интересно же!
В полном соответствии со словами ло Эрика, ничуть не обеспокоенные нашествием сладов лошади спокойно и невозмутимо обгладывали какой-то ещё не облетевший куст неизвестного Дине растения. Сама она, будучи не в своей тарелке от столь неприкрытого внимания — если не сказать обожания — от этих пауков-переростков, всё косилась на следующую за ней как привязанную старую самку.
Процессия выступила быстро и продвигалась весьма споро — но разрази меня гром, если она не выглядела самой странной компанией, каковую себе только и можно представить. Впереди словно нарочито златоволосая Дина на реквизированном у Ларса коне и ловко семенящая самка-вожак рядом. Чуть позади ло Эрик с привычно угнездившейся у него на коленях Ивицей (с той лишь разницей, что волшебница всё время ёрзала и в стоическом молчании почёсывала пострадавшее при падении место). Сзади Денер на могучем жеребце Ларса, а рыжий, как более лёгкий — на весьма недовольной сменой седока кобылке Ивицы.
Не надо и упоминать, что по бокам вроде боевого охранения две колонны сладов почти бесшумно скользили по притихшему в ожидании неизвестного осеннему лесу, устраняя не только помехи, но даже отбивая всякое желание их создавать — нарываться на паучий яд, одним укусом превращающий здоровенного быка в наполненную вонючей жижей шкуру с костями внутри… бр-р! Нет, таких дураков и не сыскать, пожалуй.
И наконец, последними семенили два слада впечатляющей даже для их расы комплекции. Задрав заднюю часть — а у сладов глаза со всех сторон панциря — те посматривали, уж не крадётся ли кто следом? Но идиотов и самоубийц в это утро не нашлось — и спасибо всем богам хоть за это.
Тысячи лет назад подземные воды, стекая в неумолимые волны реки времени, промыли здесь пустоты и прихотливые ходы. Медленно, но неостановимо течение тащило песчинки и камешки, царапало и подмывало чуть более слабый в некоторых местах камень — и спустя немало веков, повинуясь прихоти богов, вода ушла совсем, оставив после себя ещё не знающие света пустоты.
Первыми сюда наведались бородатые подземные рудокопы. Их почти никогда и никто не видел на поверхности, но тем не менее легенды о них известны каждому. Но потомки Отца всех кузнецов не заинтересовались здешними пещерами с причудливо растущими вверх и вниз каменными сосульками. Выковыряли из стен несколько друз драгоценных камней, пробили дополнительный сток для сезонных излишков влаги, и ушли неизвестно куда по своим неведомым, но несомненно важным делам.
Затем, когда неумолимое время обнажило на поверхности один из боковых ходов, сюда стала проникать и мелкая живность. Естественно, на готовенькое жильё пожаловали прежде всего летучие мыши. Неизвестно, что снилось этим зверькам во время их дневного сна, когда они целыми гроздьями диковинных пушистых гирлянд висели по закоулкам, но почти сразу следом заявился один из свирепых Нагов — самых страшных кошмаров прошлого. Ревнивый змей не возжелал делить своё новое жилище с кем-то ещё, и нетопырям пришлось с жалобными писками убраться в дальние каморы.
Потом этого Нага убила здоровенная и сильная как гнев богов горная медведица — и на стенах кое-где до сих пор видны царапины от когтей её потомков.
Потом пришли двуногие звери — с чадящим ненавистным огнём и вонью немытых тел. Острыми блестящими палками они убили семейство медведей и зачем-то надели на себя их мех. Впрочем, галдящие и крикливые двуногие тут не задержались. Уж очень суровыми и скудными на пропитание оказались окрестные места на поверхности. И летучие мыши вновь начали обживать всю большую пещеру, когда наконец сюда не пожаловали новые хозяева.
Слады быстро приучили к осмотрительности бестолковых нетопырей, попросту поедая менее осторожных и умных. Выгладили до блеска шероховатые своды и пол, в три слоя липкой и прочной как канат паутины заткали самые подозрительные дыры, уводящие в совсем уж бездонные пропасти матери-земли. И обосновались солидно, на совесть, как и подобает хорошему хозяину.
