— Если не хочешь в лесу неприятностей сверх обычного, всегда только так и делай.
Ларс хмуро кивнул и добавил насчёт того, что с волколаками и оборотнями, к примеру, надо совсем по-другому, чтоб лес и горы не обидеть. А духов и дриад наоборот, даже тронуть не моги — если начнут пакостить хотя бы по-мелкому, тут лучше сразу в петлю. Были такие, дурные, а то как же. Если
Дина и Ивица тут же клещами впились в парней, требуя подробности, но лорд осадил их всего одной фразой.
— Вы не дурные, уже понемногу начали соображать, что делаете. Даже если ошибётесь без злого умысла, вам дадут знать. Это городские в лесу, что телки новорождённые, глупые.
Но всё же девицы вытрясли из капитулировавшего перед таким натиском Денера, что голову волколака надо оставить на сухой лесине или в крайнем случае ветке — но непременно мордой на восход. А оборотней сразу же протыкать осиной — и тут же продемонстрировал деревянные колышки, непременно так и лезущие под руку, стоит только полезть в любую седельную суму.
— Так вот они зачем, — хмыкнула Ивица, вертя в пальцах добротный и гладко оструганный деревянный шип. — А я-то голову ломала…
А ло Эрик в это время всё пытался поймать глазами постоянно ускользающий взгляд Ларса.
— Ну что ж, рыжий, давай, — негромко сказал он. — Я вижу, ты уже решился.
К вящему изумлению остальных, Ларс понурился. Дёрнул головой, словно отгоняя в стороны мрачные думы. Подхватил лежащие чуть осторонь два копья, особым образом стукнул ими легонько друг о друга — и дробный стук подтвердил уже наловчившимся таким образом проверять оружие девицам, что с
— Мой лорд, — не обращая внимания на оцепеневших от изумления присутствующих, начал он. — Коль скоро ла Виолетта слышала про твои планы, стало быть, в живых оставлять её не собираешься?
Голос ло Эрика не дрогнул.
— Да, не собираюсь, Эрик. Она чужая, и я как лорд обязан заботиться о безопасности своих людей. Сама не скажет — под пытками вырвут.
Негромко, но отчётливо Ларс выдохнул.
— Мой лорд, я хочу оспорить твоё решение. Я хочу, чтобы эта женщина жила…
Ивице пришлось до сверлящей боли закусить руку, чтобы не дать вырваться воплю. Да что же вы делаете, мальчишки!
Она немного знала обычаи. Трижды не подчинившийся лорду человек испрашивает решения своего лорда — но только ни разу не бывало, чтобы тот не принял вызова с оружием в руках и так или иначе конфликт не разрешился. Тем более при свидетелях, ни за что бы не позволивших нарушить правила чести и древние обычаи…
— И в третий раз спрашиваю, мой лорд — ты будешь биться со мной? — всё же Ларс вымолвил эти слова трясущимися губами.
Денер в волнении так стиснул лапищей опрометчиво попавшую в его ладонь руку Дины, что та только сейчас пришла в себя от боли. Стукнув кулачком по руке верзилы, она даже не глянула на пострадавшую, словно побывавшую в тисках конечность. Да, она помнила этот обычай — либо лорд примет вызов, либо навсегда будет объявлен трусом. И ни один человек не встанет под его знамя по доброй воле. Только такие же беспринципные изгои. Или наёмники за деньги, за очень большие деньги. Но таких случаев история почти не знала. Прослыть малодушным? Да лучше в драке погибнуть…
Только прекрасно знала девица, что не рыжему тягаться с ло Эриком во владении коротким штурмовым копьём или двумя кинжалами. Настоящий лорд — он лорд во всём. Сейчас он встанет, скинет с плеч тёплую, подбитую овчиной куртку. И стоит ему только коснуться ладонью чуть наклонённого древка, как произойдёт непоправимое. Ох, Ларс, зачем же ты смерти своей ищешь?..
Ло Эрик не спешил вставать. Он отвёл взгляд от побелевшего лица своего человека — и посмотрел в глаза женщины.
— Стоишь ли ты того, чтобы я из-за тебя убивал своего друга? Подумай — и не отвечай опрометчиво, девица ла Виолетта.
Та медленно оторвала взгляд от подёрнутых пеплом углей костра. Как же больно… в кои-то веки нашёлся парень, который взял на себя труд всмотреться в неё. Как в человека, а не как в дочь барона, с которой можно что-то поиметь материальное и звонкое. Да и как на женщину посмотрел, чёрт побери! И как же не хочется терять этого рыжего дурака…
Она встала, подошла к отрешённо стоящему Ларсу. Легонько шлёпнув по щеке, заставила его отвернуть глаза от лорда, посмотреть на себя — и внутрь себя. Бесконечно долго держала в ладонях рыжую непутёвую голову, с тоской и болью вглядываясь в эти глаза и прощаясь с ними. И уже отворачиваясь, чтобы никто не видел на её щеках непрошенных блестящих свидетельниц её слабости, она проронила:
— Стою, ло Эрик.
