– Отлично, – приглушенно засмеялась Валевская. – Тогда я стану первой, кого ты видел голой и с кем при этом не спал. Убивай.
Маэль оторопел, отпустив Анну-Марию.
– Какая же ты несносная, – выплюнул он. – Никогда не уступишь! Упертая, вредная, злая стерва! Тебе лишь бы перечить мне! Ты драма-дама проблемная!
– Ты ошибся, если искал кого-то покладистого. В этом плане тебе больше повезло, когда заскочил к Софи… или
Анна-Мария приподнялась на локтях и серьезно посмотрела на Сантану.
– Мне без разницы, с кем ты спишь. Но только не с ней. Ты предатель, Маэль. И я больше не буду тебя слушаться.
Она поднялась на ноги, поправила халат, тонкая ткань которого подчеркивала все изгибы ее тела, и откинула волосы на спину. Голубые глаза блеснули в темноте. Маэль тоже встал. Его царапали сказанные ею слова, но он решил позаботиться о первопричине позже, после того как разберется с Анной-Марией.
– К Аиму не подходи без моего разрешения.
– Мне плевать на твои разрешения. Захочу – буду с ним.
– Чем же он тебя так зацепил? Настолько хорошо целуется? Или это месть мне?
Анна-Мария отвернулась, небрежно махнув рукой, как будто прощаясь.
– Не твое дело. По крайней мере он лучше тебя.
«Лучше тебя». Эти слова прозвучали долгим эхом в голове Маэля, который не мог поверить в услышанное. Анрия, о которой он в последнее время постоянно думал, которую хотел вовлечь в свое дело, которая его чем-то зацепила и которая, несомненно, была не такой, как все, сказала ему такое. И это было почти непростительно.
– Лучше, говоришь? – прошипел Маэльен.
Он подлетел к ней сзади, схватил за локоть и грубо развернул к себе. Анрия уставилась на него удивленно и враждебно, готовая ударить, если посчитает нужным. Но немного оторопела, встретившись с его полными бешенства серыми, как дождливое небо, глазами. Темные каштановые волосы падали прядями на лоб, а сам Маэль, казалось, дышал огнем.
– Что у тебя в голове, Валевская?! – гаркнул он. – Лучше?! Ты сказала, что он лучше меня?! Да как он может быть лучше?! Я нашел тебя! Я взял тебя! Я хочу тебе помочь! А он просто использует тебя! Не будь наивной, ты же не такая!
Сантана тряхнул за плечи Анну-Марию, не зная как еще привести ее в чувство. Она дернулась, врезав ему локтем по лицу. Маэль отпрянул, еще больше озверев.
– Очнись ты, дура! У тебя теперь никого ближе нас нет! А ты с этим здесь… лобзаешься, как… Не знаю… Анна-Мар… – он запнулся, сбившись, поморщился и сплюнул в сторону, как будто у него перед глазами снова был этот поцелуй. – Рия, одумайся!
Анна-Мария смотрела на него как завороженная и не могла слова сказать. Она никогда не видела Маэля таким эмоциональным и полным экспрессии, хоть он и испанец, а они известны своим бурным нравом.
– Чего ты хочешь? Чего не хватает? Этой приторной нежности и наигранной любви, которую
Его слова вызвали в ней злость. За кого он принимает ее?
– Да почем тебе знать, чего я хочу?! – фыркнула она. – Сам берешь то же самое у кого-то и похуже Аима.
Маэль замер, пристально глядя на Анну-Марию, а потом горько и разочарованно усмехнулся.
– Ты все равно моя.
Он развернулся и пошел к балкону. Стекло разбитой бутылки захрустело под его подошвами. Маэль ловко запрыгнул на перила, а с них на соседний балкон. Ушел.
Сердце предательски заныло, Анрия вцепилась себе в грудь, тяжело дыша и пытаясь проглотить ком, вставший в горле.
Как же тяжело.
Най вздохнул, закрыв лицо руками, а потом взъерошил свои светлые волосы.
– Ты невыносим.
Качающийся на стуле хмурый Маэль бросил на него уничтожающий взгляд. Этим утром Сантана был молчалив и выглядел очень недобро, они с парнями обменялись лишь парой слов. Такое состояние случалось с ним достаточно редко, как затмение, примерно раз в год.
За окном были тучи, то и дело вспыхивала яркая молния, а потом по улице проносился глухой раскат грома. Дождя не было, но воздух уже был влажный и прохладный – вот-вот польет.
Най стоял у кухонной стойки. На диване развалился Кристиан, он смотрел в окно, которое было приоткрыто, и поэтому в студии пахло дождем. А Маэль сидел на стуле, недовольно сведя брови на переносице, и раскачивался.
– Хватит проклинать все, – спокойно сказал ему Кристиан. – Ты знал, на что идешь. Бессмысленно верить, что эпатажная и своенравная женщина вдруг станет слушаться тебя.
– Особенно учитывая, что ты нагнул ее главную противницу, – недовольно добавил Най Леманн.
Ругнувшись на испанском, Маэль с презрением скривил губы:
– Да что вы понимаете вообще в этом! Засранцы.
