– Это честь для меня, правитель. С сожалением должен сообщить вам, что регент Фуд призван для исполнения других обязанностей. – Гость сделал секундную паузу, изобразив вежливую скорбь. – Он сообщил Первому Кругу, что ваши с ним отношения складывались как нельзя лучше и к взаимному удовлетворению ничем не были омрачены. И я не сомневаюсь, что таковыми они останутся и в дальнейшем. Я, сменивший его, именуюсь Алехандре Калафон. Я прибыл, чтобы вручить вам свои верительные грамоты. Все соответствующие документы доставлены с еженедельной почтой и находятся у вашего секретаря в приемной.
– Но конечно же у вас есть и другая причина для визита?
Регент одарил его тонкой улыбкой, как бы давая понять, что обоим им ясна очевидность этого предположения.
– Обязан ли тут присутствовать этот человек? – спросил Калафон. Он не спускал взгляда с Самсонова и сидел совершенно неподвижно, но не подлежало сомнению, что он имел в виду Акуму, который продолжал стоять у дверей.
– Естественно. Он много раз на протяжении службы доказывал, что достоин моего доверия.
– Если на то ваше желание, правитель. Не сомневаюсь, что вы прекрасно разбираетесь в своих людях. Тому, кто заслужил ваше доверие, можно не бояться кары, которую Дом Куриты дарует тем, кто предает его тайны. – Бросив этот зловещий намек, регент пустился в обстоятельное повествование о своем путешествии в Галедон и об удовольствии от приятной погоды, которой тот встретил его.
Самсонов понимал, что гость несет всю эту чепуху, подчиняясь общепринятой у куритан моде: прежде чем перейти к делу, необходимо уделить время светской болтовне. Самсонов также знал, что тому, кто первый перейдет к делу, угрожает опасность потерять лицо – опять-таки в соответствии с куританскими обычаями. Очередная глупость из числа тех, с которыми он сталкивался каждый день. Не в пример многим соратникам из силовых структур Империи, он не считал себя связанным формальными ритуалами и понятием чести. Такие правила он обращал себе на пользу лишь в тех случаях, когда они отвечали его намерениям или же когда он сталкивался с соперником. Но регент не принадлежал к Дому Куриты, и потому соблюдение им правил в самом деле вызывало раздражение. Чем скорее он закончит, тем лучше.
– Должно быть, вы очень занятый человек, регент, – прервал его Самсонов. – Как и я. Давайте отбросим все эти формальности и поговорим как старые друзья, без всяких вступлений и увертюр – перейдем прямо к делу, которое привело вас сюда. – Военный правитель наклонился к нему и серьезно спросил: – Так что вам надо?
– Как пожелаете, правитель, – согласился с ним Калафон.
Самсонов не заметил никаких признаков того, что регента задело столь грубое нарушение этикета с его стороны. Может, с этим человеком и стоит иметь дело.
– Боюсь, что вы неправильно поняли цель моего визита, – спокойно продолжил Калафон. – Мне от вас ничего не надо. Более того, я хочу кое-что предложить вам. – Помолчав, он добродушно улыбнулся. – Чисто случайно в моем распоряжении оказалась информация, которая может представлять определенную ценность с точки зрения ваших последних начинаний.
У Самсонова тут же вспыхнуло подозрение. Что этот человек знает о его «начинаниях»? Военный правитель прищурился.
– Какого рода информация?
– Позвольте мне поведать вам о некоем солдате. О пилоте боевого робота по имени Фадре Сингх.
– Я не имею привычки приобретать солдат, регент, – фыркнул Самсонов. – Я-то думал, что у вас есть информация.
– Пилот Сингх – весьма интересная личность, правитель. Знакомы ли вы с его историей?
– Нет, – раздраженно буркнул Самсонов. Регент не обратил внимания на его реакцию, явно намереваясь и дальше вести разговор в своем ключе. Ему нравилось играть роль делового партнера. Но чем скорее старик покончит со своей болтовней, тем быстрее он уберется. – Не сомневаюсь, что вы можете мне поведать о ней.
– В определенной мере, – столь же благодушным тоном ответил Калафон. – Самые последние успехи Сингха связаны с Волчьими Драгунами. Он блистательно зарекомендовал себя во время рейда на Хоффу в три тысячи двадцать третьем, где вел себя как настоящий самурай Дома Куриты. Мне рассказывали, что когда его командир пал духом, он взял на себя руководство боем, что и решило исход кампании. И рейд на Хоффу кончился благоприятно для Империи, не так ли?
Самсонов продолжал хранить безмолвие, что позволило Калафону принять его молчание как подтверждение точности сведений, полученных от его источников.
