Заразительный смех вмиг прошелся по всем присутствующим. Оно и понятно — представительниц женского пола нет, и сальные шутки никак не помешают боевому настроению. Но, к сожалению, в работе так обычно и бывает. Майор, скорчив дежурную улыбку, раскрытой левой ладонью изобразил круг и в самом конце жеста сжал кулак. Смех быстро сошел на «нет», а Юра продолжил:
— Да, планирование дело хорошее, но и, как правильно было подмечено, — оно всегда летит к чертям, и приходится импровизировать. Но это потом…
Под остатки смеха «волков» раздался звонок телефона. Алиф засуетился, быстро извлек из кармана гаджет и, мельком взглянув на экран, слегка поменялся в лице, выставив руку с вытянутым пальцем. В абсолютной тишине зазвучала его арабская речь: на слух она была грубее и жестче, хотя ливиец сохранял спокойствие, уставившись в одну точку на поверхности стола. Юра внимательно изучал Алифа: по прищуренному взгляду можно было предположить, что поступающая информация его сильно озадачила, отчего в какой-то момент свободной рукой араб провел рукой по подбородку. Пауза в разговоре, за которой прозвучало нечто подобное русского «угу» и несколько лаконичных фраз. Разговор был окончен.
— Что ж, похоже, мои люди нашли Феникса… — без всякого волнения или возбуждения озвучил ливиец.
— Опа! — выдал Быков.
— А это уже интересно! — подхватил Барс.
— Где? — лишь прозвучало от Воронина. Взгляд изменился, стал более проницательным и каким-то едким.
— В западной части города, — начал Алиф. — Неизвестный, очень сильно похожий на Ипатьева, сегодня пришел в один из жилых домов и обосновался на втором этаже. Вел себя странно, достаточно осторожно, постоянно оглядывается.
Майор проанализировал сказанное. Чисто технически это мог быть даже и не Ипатьев, но упускать шанс будет очень глупо и непредусмотрительно. В разум сильно врезались слова о поведении, из-за чего перед глазами «волка» предстал тот злосчастный листок с зарисовками. Не очень это стыкуется с обычным образом Феникса. Вздохнув и полностью закрыв погрузившийся в «сон» ноутбук, Док сложил перед собой руки, облокотившись на них, и начал рассуждать:
