Мозг автоматически начал выстраивать разные варианты действий. Но в коридоре послышался топот быстро приближавшихся шагов. Затем он сменился голосами двух человек, говорящих по-арабски. «Копы?!» — сразу пришло на ум лейтенанту. Только вот разговора не получилось, а в ответ прозвучала пара тихих хлопков. Грузное падение, следом — звонкий выстрел. Снова лязганье затвора вместе с коротким уханьем. Барс скривил лицо, прижавшись к стойке: как это ни цинично, но полицейские выиграли для него время и возможность действовать.
Одновременно с последним выстрелом лейтенант мгновенно поднялся, выставив свой пистолет на линию огня. Неизвестный противник уже разворачивался к «волку» лицом, бросая сухой и невозмутимый взгляд. Миша нажал трижды на спуск: одна пуля ушла в плечо, вторая — в шею, третья — в «молоко», отколов штукатурку на стене. Мужчина в сером костюме, хрипя и хватаясь за кровоточащее горло, сделал шаг назад и, теряя устойчивость, прислонился к стенке. Видя, как неизвестный отправляется к праотцам, Косухин рысью подскочил к дивану, в один прыжок перескочил через спинку и оказался у тела наглеца. Пуля парабеллума пришлась ему четко в лоб, показав, что острый язык порой не решает проблемы с оперативником специальных войск Российской Федерации.
Изучив итоги стрельбы, Барс переместил пистолет в левую руку, а освободившейся взял пистолет-пулемет. Затем, в несколько широких шагов, оказался у прохода в коридор, где лежало безжизненное тело неизвестного. Дверь в ванную так и была закрыта — все-таки одного удастся спасти. Косухин медленно выглянул в коридор, придерживая в близком доступе трофейный ПП. С каждым шажочком рука с оружием вытягивалась все дальше и дальше от тела, а разум был готов в любую секунду отдать команду на стрельбу.
Обстановка сложилась не очень приятной. На самом «перекрестке», ведущим к фойе, лежало тело мертвого полицейского, а у левой стены, опираясь кровавой ладонью, стоял второй офицер. Оперативник видел, как мужчина сквозь боль что-то говорил в рацию, громко глотая слюни и, скорее всего, кровь. Стойка ослабевала, тело не слушалось и спускалось по стенке. Взгляд терял блеск, притуплялся с каждой секундой.
«Двухсотый…» — прозвучало в голове.
