Дом, как и одежда, говорит о владельце многое. Это был строго обставленный мужской кабинет с натертым до блеска деревянным полом и столом из темного дерева. Комната выглядела холодно и сурово. Рядом с окном Виктор заметил дверь, прикрытую индейской циновкой, подвешенной на косульих рогах. Посредине у стены стояла жесткая на вид тахта, какие бывают у психотерапевтов. Лавров сел на нее. Осинский запер входную дверь и подошел к письменному столу, обитому гвоздями с бронзовыми шляпками. На нем стоял деревянный хьюмидор с позолоченными петлями. Осинский перенес ящичек для сигар к креслу, стоявшему у входной двери, и сел. Лавров закинул ногу на ногу, сложил руки и стал ждать, пока его визави раскурит сигару.
– Я вас внимательно слушаю, – громко начал Осинский. Он неторопливо вынул из хьюмидора пистолет и наставил его прямо в лоб украинцу. Это был «Лама» тридцать восьмого калибра, из тех, которые испанская фирма «Габилондо» скопировала с полицейского кольта.
– Ну-ну, – буркнул украинец, даже не дрогнув. – Так много пистолетов в этой колонии и так мало гостеприимства. Вы уже второй человек за сегодня, кому кажется, что он схватил Бога за бороду лишь потому, что держит в руках ствол. Не глупите, Олег, уберите оружие.
Осинский насупил брови.
– Моего работодателя зовут Али Фазрат, – добавил Лавров. – Вас разве не предупредили о моем приходе?
Осинский все еще держал оружие, направив его на Лаврова.
– Если он узнает, какой прием вы мне оказали, то ликвидирует вас раз и навсегда, так, как ликвидируется поутру кошачий кал из лотка.
– Мнение некоторых людей очень важно для меня. У меня даже есть специальный палец на руке для таких случаев, – холодно возразил Осинский, однако опустил пистолет на колени. – Меня уволили?
– Сдается мне, что у него связаны с вами какие-то иные планы, – ответил Лавров.
Они напряженно смотрели друг на друга, а из-под индейской тростниковой циновки, прикрывающей таинственную дверь, выглядывал носок кеда белого цвета.
Олег снова заговорил, теперь уже спокойнее.
– Для собственного развития полезно думать, что мы – это не то, что мы хотим, а то, что мы делаем. Других же, наоборот, нужно судить по намерениям.
– Вы хоть сами-то поняли, что сказали? – с издевкой в голосе спросил Виктор.
Осинский глубоко и медленно втянул в себя воздух и бесшумно выпустил его. Облокотившись на подлокотники кресла, он скрестил длинные ноги и положил пистолет на колени.
– Позвольте нашему приятелю в кедах выйти из-за портьеры, – предложил Виктор. – Он устанет, пытаясь так долго притворяться веником.
Не отводя взгляда от лица Лаврова, Осинский позвал.
– Иди сюда, Флинт!
Циновка отодвинулась, и из-за нее вышел Сергей Кремень. Но был ли это тот боевой пловец, которого помнил Виктор? Его «пенсионное» брюшко обвисло, щеки ввалились. Вокруг глаз появились паутинки морщин, а на переносице – глубокая складка. С головы его свисали редкие клочки сухих седых волос, напоминающие гнездовья чаек, борющихся за жизнь на голом утесе. Он смотрел на Лаврова с безумной подозрительностью. Его ноздри раздувались, а глаза беспокойно обшаривали украинца. Вид его был скорее несчастным, чем нездоровым.
– Серега?! – воскликнул Лавров. – Ты ли это?!
Виктор хорошо помнил события двухлетней давности, когда совместная украино-аргентинская экспедиция, которую он возглавлял, на дне Тихого океана у берегов бухты Калета-де-лос-Лорос искала субмарины Второй мировой войны. Эксперт по кораблям и прекрасный ныряльщик Сергей Кремень полностью соответствовал своей фамилии. Несмотря на лишний вес, он легко проныривал без акваланга сто метров, мог работать под водой часами, прерываясь только для смены баллонов, и бороться с ним на руках не рекомендовалось никому.
– Я нырну еще раз. Там должны быть сокровища, – объявил Сергей, тяжело дыша и отплевываясь после очередного погружения.
– Пусть лежат. Никуда они не денутся, – строго ответил Виктор. – Баллоны заканчиваются, а финансирование прикрыли. К тому же, ты сам сказал, что без саперов здесь не обойтись.
– Лавров. Ты меня не понял? Там, вероятно, денег больше, чем у всех спонсоров вместе взятых, – разозлился Кремень.
– Это ты меня не понял, Сергей. Я тебе что, мало заплатил?
– Но я ехал сюда за кладом! – почти кричал Кремень. – Не останавливай меня! Я нашел это место.
Кремень встал, готовясь к очередному спуску под воду.
– Я запрещаю, Серега. Будь человеком, – сказал журналист и перекрыл путь к баллонам, которые стояли в лодке за его спиной.
Кремень ухмыльнулся и полез под сиденье в другом углу плавсредства, достав еще один баллон с кислородом.
– А у меня еще есть! – злорадно воскликнул он. – Никто мне не запретит! Я нашел эти чертовы лодки, и я имею право…
– Лодки, как и клад, если он есть, достояние общественности и большая музейная ценность, – выпалил Лавров и с этими словами выхватил у Кремня баллон, открыл его и через край лодки выбросил в воду. Погружаясь на дно, баллон выпускал воздух, и поверхность воды вздыбливалась от восходящих потоков большими шапками, похожими на какие-то водяные грибы, которые тут же исчезали.
