– Да ну, бред какой-то, – фыркнул Олег. – Как у автомата с пивом. Пиво есть? Пива нет!
– Ничего подобного! Не бред. Так управлялись древнегреческие города-государства Борисфен, Ольвия, Херсонес и многие другие на юге Украины.
– Чем управлялась, мобильными телефонами? – засмеялся Осинский.
– Не мобильными телефонами, а самоуправлением. Так самоуправлялась и Запорожская Сечь. Вот я и думаю: а что если сейчас, используя возможности соцсетей и мобильной связи, нам перейти к прямой, исторически нам свойственной, демократии?
Обогнув холм, грузовик сбавил скорость, и Лавров с Осинским чуть ни задохнулись гранитной пылью на плохо вымощенном участке дороги. Потом облако пыли осело, покрыв белым налетом оружейные ящики, закрепленные в кузове.
– Удивляюсь я тебе, Лавров. Жизнь висит на волоске, а ты все о государстве. Да знаешь, где оно тебя видело, братуха, это государство?.. – с болью в голосе произнес Олег.
– Олежа, это родина! Там живут такие же люди, как я, – 42 миллиона. Понимаешь? 42 миллиона «гавриков», таких же живых, как я, как ты… Не станет нас, не станет их. А что останется? Так вот, я хочу, чтобы остались они… Остались, понимаешь? И жили, как люди, а не как скоты. Минус 500 человек в день, понимаешь? Умирают они. Дохнут! От чего? Почему? От жизни такой. Об этом нельзя не думать.
Лавров опять отхлебнул из фляжки, избавляясь от привкуса пыли на губах.
Грузовик обогнул гранитный склон и выехал на нормальный асфальт. Пассажиров трясло уже меньше.
– Когда ты мертв, ты не знаешь, что ты мертв, – ответил Осинский. – Тяжело только остальным. То же самое, когда ты тупой. А твои «простые избиратели», воспитанные телевизором, тупые.
– Нельзя так говорить о народе. Ты из него вышел, – не согласился с товарищем Виктор, но тут же во избежание конфликта вернулся к прежней теме. – А вот запорожские казаки не назвали бы такую форму правления народовластием.
– «Запорожские казаки», старик, это сказка для среднестатистического обладателя мобильного телефона, – сквозь смех ответил Олег.
– Хорошо! – согласился Виктор. – Пусть так! А твое мнение какое?
– Мое?.. – крякнул Олег и задумался. – Искусство управления государством требует мудрости и умения принимать взвешенные решения, а среднестатистический обладатель мобильного телефона отнюдь не обладает этими качествами.
Воцарилась пауза. Осинский непонимающе посмотрел на Виктора, потом огляделся вокруг.
– Это я только что сказал?! – удивленно пробормотал он.
– Ага, – улыбнулся Виктор.
– Тьфу ты, пропасть… Вот уж действительно: с кем поведешься, от того и наберешься…
Виктор и Олег расхохотались. Совсем как когда-то, в юности, между боями в горах Афганистана, в нескольких шагах от гибели.
На дне ущелья, в стороне от шоссе, стояла пара красных столбов высотой в два человеческих роста. На одном из них были закреплены ворота из четырех перекладин. Они были закрыты. Над ними на проволоке висело объявление: по-испански – «Propiedad privada» и по-немецки – «Nicht betreten». Вдоль въездной аллеи шла живая изгородь из кругло подстриженных кипарисов. Прохладный воздух тихой долины был напоен нежным ароматом молодой листвы.
Спокойствие этого умиротворенного уголка нарушил шум грузовика и двух внедорожников. Молодой крепкий араб, выскочив из первой Toyota Land Cruiser, немного поковырялся с замком и распахнул створки ворот. Конвой поднялся по усыпанной гравием дороге на пологий склон холма и по другой его стороне спустился в неглубокую долину. Здесь не было ветра, а потому было градусов на пять-десять теплее, чем на шоссе. Под деревьями еще было темно, но быстро светлело. Громко вскрикнула неведомая птица.
Из кабины грузовика хорошо просматривался дом в конце дороги. В окнах горел свет. От дома между дубами расходились тропинки. А подальше, за деревьями, виднелось озеро с гидропланом.
Дорога заканчивалась петлей вокруг газона, огороженного выбеленными камнями. Тропинка слева вела к озеру. С трех сторон его окружала запущенная лужайка, обрамленная шезлонгами с изрядно выгоревшими полосатыми подушками.
Конвой доехал до петли на дороге и остановился. Шофер выключил зажигание. Лавров прислушался к звукам, не вставая с места. Гортанная арабская речь, хлопки дверей внедорожников. Полог кузова откинулся, и появилась голова Али Фазрата.
– Снимите с них наручники, господин Осинский. Мы приехали, можете расслабиться немного, – по-немецки приказал сириец и отдал команду кому-то справа: – Пленных в дом, пусть поедят и оправятся!
Когда Лавров увидел, кому отдал приказ Али Фазрат, то с трудом смог скрыть свое изумление: это был Ден Мюллер, дровосек из Сан-Карлос-де-Барилоче. Но что это был за дровосек! Глаз не оторвать! На нем был кожаный летный шлем, кожаная летная куртка – вытертая, но безупречно чистая. Черные брюки-галифе, простроченные серебром по боковому шву. Шею обматывал черный шарф. На ногах – высокие шнурованные ботинки. Словом, Коккинаки аргентинского разлива.
