А ведь каждую из этих групп нужно было подготовить, обеспечить ее переброску через линию фронта, а потом обеспечить ее эффективную деятельность. Это не только получение от нее рапортов о количестве пущенных под откос вражеских эшелонов и уничтоженной военной техники противника, но и снабжение ее всем необходимым. А большинство спецгрупп выполняли не только диверсионные, но и разведывательные задачи. С диверсиями относительно просто — Центр указал участок железной дороги или шоссе, где нужно парализовать движение, и партизаны с Лубянки начали действовать, выполняя задание Москвы. С разведывательными задачами сложнее. Нужна постоянная радиосвязь с Центром. С помощью нее руководство спецгрупп получало задания и сообщало добытую информацию. А данные быстро устаревали, поэтому их нужно было оперативно передать потребителю — обычно представителю командования Красной Армии или в Центральный штаб партизанского движения.
Другая причина того, что сотрудники центрального аппарата Четвертого управления НКВД-НКГБ СССР не могли координировать деятельность всех опергрупп, — географическая. Учебные базы располагались не только в Москве, но и в отдельных областях России, а также на еще не занятых врагом (летом-осенью 1941 года) или уже освобожденных Красной Армией территориях Украины и Белоруссии. Да и подобрать кадры в регионах было проще. Можно было мобилизовать бойцов Красной Армии, территориальных органов госбезопасности, выпускников школ, бывших партизан и т. п.
В годы Великой Отечественной войны в подчинении у Павла Анатольевича Судоплатова находилось несколько десятков тысяч профессиональных диверсантов, прошедших суровую школу в тылу противника.
Точную численность армии «партизан с Лубянки» мы никогда не узнаем. И дело не только в секретности этих сведений, но и в отсутствии общепризнанной большинством историков и специалистов методики подсчета. Например, «в годы Великой Отечественной войны в тыл врага органами госбезопасности было подготовлено и заброшено 2222 опергруппы, в число которых вошло около 15 тысяч оперативных работников, и 23 из них стали Героями Советского Союза»[228]. Можно ли с уверенностью сказать, что в это число включен легендарный советский разведчик Николай Иванович Кузнецов, который из-за плохой анкеты так и не смог стать кадровым сотрудником НКВД СССР?
А как быть с бойцами ОМСБОНа? В годы войны в этом подразделении служило свыше десяти тысяч человек. Вот только за линией фронта сражались не все из них. Почему так произошло — об этом будет рассказано в одной из следующих глав. Да и сам ОМСБОН подчинялся не только Павлу Анатольевичу Судоплатову. Поэтому будем учитывать только бойцов и командиров спецотрядов, действовавших по заданию Второго отдела — Четвертого управления НКВД-НКГБ. Хотя и в этом случае не все так просто.
В официальном отчете о деятельности этого подразделения в период с 1941 по 1945 год есть два важных абзаца. Первый звучит так:
«За четыре года отрядом подготовлено по специальной программе для выполнения заданий в тылу противника и на фронте 212 спецотрядов и групп общей численностью 7316 человек»[229].
Слово «обучено» еще не означает, что все они действовали воевали в тылу врага по линии Четвертого управления НКВД-НКГБ СССР.
Для этого достаточно процитировать другой абзац из отчета:
«С февраля 1942 года и до конца Отечественной войны отрядом подготовлено и отправлено для диверсионно-разведывательной работы в тыл немецко-фашистских захватчиков 108 спецотрядов и групп общей численностью 2537 человек и единичных исполнителей более 50 человек — всего более 2580 человек»[230].
К сожалению, в данном документе ничего не сказано о судьбе остальных 104 спецотрядов. Часть из них, но не все, не были выведены за линию фронта, а использовались в ходе битвы за Москву в качестве минно-заградительных подразделений. Говоря другими словами, минировали подступы к столице и сам центр города. Еще несколько подразделений планировалось вывести за линию фронта, но в последний момент армейское командование решило их использовать в качестве стрелковых частей для захвата отдельных населенных пунктов. Несколько спецотрядов были переданы в оперативное подчинение армейскому командованию и военной контрразведке.
А как быть с теми, кто присоединился к спецотрядам уже непосредственно в тылу врага? Их учитывать или нет? С одной стороны, их нет в списке военнослужащих ОМСБОНа или сотрудников НКВД-НКГБ. А с другой, они сражались на равных с прибывшими из-за линии фронта. Чем одни хуже других?
