Рерик дернул меня за рукав — Притормози, смотри-ка — торг рабами. — действительно, на площади Тавра продавали людей, причём, государство регулировало цены и на рабов: раб-писец стоил 50 номисм, врач — 60, ремесленник — 40, не обученный ремеслу — 20—30, ребенок — 10. Мы подошли и стали свидетелями сделки — взрослый арабский мужчина-раб был продан за 32 номисмы, женщина за 20, а девочка ушла всего за 2 номисмы. И это при стоимости быка в 2–3 золотых номисмы, мула — 15, рабочая лошадь стоила около 12-ти, а цена боевых коней могла достигать и 20, и 50 номисм. Овца же обошлась бы в 1,5 серебряных милиарисия.
Спросив у одного из греков дорогу, мы через пару кварталов вышли к огромному постоялому двору.
— Ага! Похоже здесь и накормят и спать уложат. — я прибавил шаг и мы вошли в раскрытые ворота.
Центр усадьбы занимал двор, вымощенный плитами. Площадь двора больше сотни квадратных метров, примерно сто десять-сто пятнадцать. С восточной стороны двора вдоль помещений располагалась крытая галерея, столбы поддерживали навес. Рядом устроена печь для приготовления пищи. Помещения дома располагались по периметру двора с трёх сторон. Все помещения имеют большие размеры. В них ведут широкие двери. Скорее всего это складские помещения. Под двумя северными помещениями находились подвалы. Возможно там ледник, потому что из подвала поднимают пару туш косуль. В одном помещении была торговая лавка. Я заглянул в нее. Здесь был безмен, чашечки весов, разновесы, привозная керамическая столовая посуда, большое количество стеклянных сосудов, заполненных восточными пряностями. Другие помещения постоялого двора на уровне первых этажей служили складами для товаров. В углу под навесом стояли лошади и мулы.
Жилые комнаты в усадьбе находились на втором этаже, над помещениями восточного ряда.
— Пойдем перекусим! — Рерик кивнул на столы и скамьи рядом с печью.
Один стол занимали трое стражников. Когда мы сели за соседний стол, они высокомерно на нас покосились, затем вернулись к своему разговору и еде, с жадностью поедая хлеб с сыром и запивая все разбавленным вином — Поговаривают, что в Херсонесе будет фема (Фема — военно-административный округ Византийской империи)! Годовая руга служащих Тагматы (основного войска) около девяти-двенадцати номисм. Кентарх же (сотник) получает двадцать четыре номисмы. Говорят, что на флоте и подавно невыгодно служить. Матрос получает в год всего три номисмы! А капитан галеры всего четыре номисмы. Вот как при таком жаловании можно жить?
Я знал, что ромеи принимали пищу дважды в день. Завтрак именовали «аристон», обед- «дипнон». Ужин, в современном понимании, встречался гораздо редко. Начинался и заканчивался каждый прием пищи молитвой.
К нам подскочил парнишка — Что будете заказывать? Есть похлебка из козлятины, сладкая каша с добавлением мёда и молока, жаренная рыба, из овощей есть капуста, чечевица, шпинат, горох, нут, чеснок. Можно приготовить свинину и птицу. Овечий сыр, хлеб силигнит из муки высших сортов, для простых людей мы подаем грубый хлеб сеидалит. Могу предложить устрицы, мидии, гребешки, крабы, пироги, фрукты, сушеные фиги, финики.
Видя, что мой родственник от неизвестных названий хлопает глазами, я сделал заказ — Неси дары моря, но если они переварены и будут напоминать по вкусу подошву, я платить не буду. Соленую капусту, чеснок, а жаренного поросенка мы подождем и пока он готовится неси к морепродуктам жаренную камбалу, фрукты и вино. Да, к поросенку подай варенный нут!
Торговец драгоценными камнями подошел к своему дому в сопровождении крепкого охранника, на котором были кожаные доспехи. Стукнув в калитку, еврей с нетерпением топтался на месте.
Я обмотал низ лица тканью. Как только калитка распахнулась, тут же нырнул внутрь. Я подскочил к охраннику и ударом в спину толкнул его в проем, резво заскочив за ним следом. Еврей удивленно разворачивался, а мой швыряльный нож уже летел в привратника, пробивая его шею. Развернувшись, я подбил колено охраннику и сломал ему шею. Оглядев двор, я закрыл за собой укрепленную железом дверь на засов и, вынув нож из шеи трупа, вытер кровь о одежду еврея — Если ты мне выдашь все свои камни и все золото, то я оставлю жизнь тебе и твоим близким.
Срезав с пояса еврея кошель с непроданными камнями я ткнул клинком в лицо — Если мне нужно для начала удалить тебе глаз, нос и уши — ты только попроси. Затем я тоже проделаю с твоими родными. Правда у них я заберу все глаза. Затем придет черед их пальцев, которые буду отрезать по одной фаланге, пока пальцы не закончатся на руках и ногах. А ты с кляпом во рту будешь смотреть единственным глазом за их мучениями. Так как, мы договоримся?
— Какие гарантии, что ты не тронешь нас после получения золота и камней?
— Ты же видишь, что я прячу свое лицо. Как только я покину твой дом, я растворюсь на улицах города и меня никто не отыщет.
— Хорошо! Видно я чем-то прогневал Всевышнего! Пойдем, я отдам тебе все, что у меня есть.
