И даже имя дикой – в общем-то, совершенно точно не соперницы, ведь у нее нет ни образования, ни семьи, ни единого шанса – оказалось не способно пересилить эту радость.
– Здравствуй, Володя, и я не Раннэ, – сказала она.
Внутри у нее все переворачивалось, она отняла на мгновение руку от его лица – сразу стало прохладнее, словно внутри прикрутили какой-то кран и топливо перестало поступать к горящему солнцу.
Айранэ вновь положила руку на лицо мужа. Он что-то спрашивал, она бездумно отвечала, потом поняла, что надо уже сосредоточиться и полноценно вернуться в разговор.
И она отняла руку и встала.
– Меня послала твоя мать. – На этом месте Айранэ полностью уже себя контролировала. – Она сказала, что ты завел постоянную любовницу и связался с хейсами. И что если я тебя не вытащу, то потеряю.
– Хейс – мой дядя, он родил жога и пытался спасти…
Ярость захлестнула Айранэ. Володя должен был ответить на вопрос про то, что она может потерять его, а вместо этого он говорил о какой-то мелочи!
С однозначным желанием придушить мужа – слегка, совсем немножко, может быть, даже не до смерти – Айранэ подскочила к нему и в последний момент поняла, что делает что-то не то, что у нее, видимо, какие-то гормональные проблемы и она не совсем в себе.
Она закрыла руками его рот, вновь почувствовав разгорающееся солнце в груди, последними остатками сознания переводя разговор на жога – очень кстати вспомнился совет Анаит не упоминать его никоим образом.
– Ты бредишь, бредишь, – сказала она горячечно. – Никаких жогов нет. Это сказки. Может быть, в Индии или на Мадагаскаре, да, на Мадагаскаре они точно могут быть! Здесь, в самом сердце Славянского Союза, их нет и быть не может! Тебя ударили по голове. Всё из-за этого.
Если бы Володя был чуть здоровее, если бы она чувствовала от него хоть какую-то чувственную отдачу, она, скорее всего, скинула бы с него простыню и занялась с ним сексом прямо здесь.
Но он не реагировал на нее, видимо, был под препаратами, а, не чувствуя никакого ответа от его тела, Айранэ понемногу и сама успокаивалась, держась на острой грани.
Позади послышался еле слышный скрип двери. Судя по всему, Ариадна собиралась войти, а оставаться рядом с мужем, рискуя сорваться, при этой властной старухе Айранэ не собиралась.
– Сейчас к тебе придут, – зашептала Айранэ, – отнесись к этому серьезно. И оставь уже свои фантазии про жогов.
Сбежать до появления Ариадны не удалось: та постучала и сразу же вошла. Айранэ чуть присела – такой книксен был скорее оскорблением, чем данью уважения, – и выскользнула из комнаты.
В номере старухи она сразу же плюхнулась в мягкое алое кресло, принявшее ее в объятия, и расплакалась, чувствуя, как набухает ком боли внизу живота.
Впрочем, боль почти сразу ушла, оставив только неприятное ноющее ощущение, и потихоньку вернулся разум.
– Я убью Славу и этого его Володиевича, – пробормотала Айранэ. – Что эти подонки мне вкололи?
От разговора с мужем осталось какое-то мутное пятно вместо нормального воспоминания. Вроде бы говорили про жога. И про хейса.
– Хорошо хоть не про марсиан…
А еще осталось ощущение, что она приняла решение бороться за мужа с этой глупой несчастной Раннэ.
Сейчас соперница казалась уже совсем не страшной. Что она могла предложить Володе, кроме секса? Нищая, низенькая, пухлая – они почти все нищие и пухлые, так что здесь можно было не сомневаться, – без карьеры, с постоянными гормональными проблемами.
Айранэ выдохнула.
Собственно, очевидно, что нет никакого соперничества. Муж оступился, дикая сучка его подобрала в момент слабости, а сейчас нужно только предоставить ему возможность вернуться обратно, не потеряв лицо.
Поговорить с ним, сказать, что не обязательно ограничиваться супружеским часом. Нет, не так – объяснить, что Айранэ мало супружеского часа, что она ждет от него, что он…
Плохо, плохо, плохо! Попросить кого-нибудь из тетушек…
Еще хуже!
Надо поговорить с ним. Через распознавалку. После секса.
Айранэ прислушалась к себе – на мысли о сексе с мужем тело реагировало поощряюще, становилось теплее, появлялось возбуждение. Не то, которое потом отдается болью и разочарованием, а легкое, расцвечивающее окружающий мир красками.
Все, план готов. Затащить в супружескую комнату – а может, и вообще в любое другое место, – заняться сексом, а потом поговорить, объяснив, что супружеский час – это хорошо, но мало.
А точнее – и не хорошо, и мало.
И еще попросить его не пытаться помочь ей так, как он сделал с этой должностью в министерстве. Потому что второго раза она может и не пережить.
Но при этом поблагодарить за заботу.
На этом месте мысли Айранэ начали путаться, и она задремала.
Проснулась она в гигантской кровати, занимающей целую комнату, в шелковой ночной сорочке. Кто-то не поленился, раздел ее, натянул на нее – спящую! – пижамное платьице и положил сюда.
Отодвинула портьеру – за окном било яркое солнце.
Вышла из комнаты; снаружи, в проходном кабинете, сидела с ноутбуком Ариадна и что-то увлеченно набивала двумя пальцами.
– Доброе утро, – сказала Айранэ. – А где моя одежда?
