– Да, – признал дядя. – Я стал инструментом. Уникальным, точно настроенным, тонким инструментом. В то время я всерьез думал о самоубийстве, рассматривал разные варианты. Начал коллекционировать яды со всего мира. И однажды вдруг понял, что смерть – это слишком просто. Что есть более сложный путь, в котором я могу пройти через момент настоящего счастья, прежде чем окажусь в той же точке – на грани собственной гибели.
Я кивнул. Мне все еще было непонятно, как это – хотеть своего «мужского» ребенка, как это – провести кучу операций, допустив врачей до самых сокровенных уголков тела.
Как это, в конце концов, – вынашивать ребенка в своем мужском организме, никак не приспособленном для этого, при этом принимая горстями препараты, чтобы удержаться между двумя безднами, в одной из которых умираешь ты, а во второй – твой ребенок.
Но это было прикосновение к чужой мечте. Чужой, чуждой, безумной и даже отвратительной в своей неестественной физиологичности… Самоубийственной мечте, которую дядя смог осуществить.
– Жогов никто не любит.
– В правильных условиях он не опасен, – мгновенно переключился дядя. – Ты знаешь сказку про трех королей?
– Название знакомое, – ответил я.
– Там три короля много веков правили все более жестоко, уничтожая свой народ, а когда однажды народ восстал и захватил дворец, то на тронах сидели мумии, и оказалось, что все это время люди правили собой сами, никто, кроме них, не был виноват в чудовищных жертвах. Это мужская сказка, но самое интересное, что в Британском королевском музее я нашел исторический трактат, женский, в котором описывалась реальная история, ставшая прототипом этой сказки. Дело было в Валахии, на землях нынешней Румынии, полторы тысячи лет назад. В то время в Европе жогов не убивали сразу, их просто оскопляли в детстве, до полового созревания, чтобы они не выделяли феромоны, влияющие на окружающих.
Иногда – довольно редко – кто-то умудрялся сохранить ребенка в тайне, тот вырастал и имел все шансы насладиться своей короткой жизнью спокойно в кругу семьи. Но однажды в одном месте дотянули до полового созревания недалеко друг от друга сразу три жога примерно одного возраста.
Гормонально они так устроены, что чувствуют друг друга. Они собрались вместе, подчинили окружающих – мужчин и женщин – и захватили власть в королевстве. Узнав об этом, соседи пошли на них войной – и жоги захватили соседей.
Остальные страны огородились – был вырыт гигантский ров, его окружили стеной, которая до сих пор местами осталась; возможно, ты слышал – «Арианов вал». Тогда он был высотой до десяти метров, через каждые двести шагов – деревянные заставы с сигнальными кострами.
Все страны вокруг ждали нападения, тратили деньги и силы на этот ров, эту стену, на то, чтобы вырубить вокруг лес, поставить новые башни, снарядить новые тысячи бойцов.
Так продолжалось почти сто лет. Представляешь? Сто лет постоянного ожидания войны, когда вся экономика направлена на это. В конце концов Арьята Святая решила, что хватит бояться, и пошла войной на Трех Королей. Собрала гигантское войско, одно из самых больших в древней истории.
Но никаких жогов армия не обнаружила. Потому что жоги живут до тридцати лет. В идеальных условиях – до сорока. А еще им на самом деле не нужны никакие завоевания, жоги не любят войну, они не жестоки и вне нашей логики. Они просто хотели, чтобы их не трогали.
То есть реальный исторический факт: трое жогов объединились с целью самозащиты и воздействовали вместе на враждебных селян. Осознав, что теперь им точно конец, посредством этих селян захватили власть, потом с помощью плененных солдат присоединили к себе напавшие на них соседние страны, а как только угроза миновала – отпустили всех, кого завоевали, и жили спокойно где-то в глуши.
А обычные люди, и мужчины, и женщины, вначале долго раздували призрак угрозы, а потом десятилетиями боялись придуманного страшилища.
– И никто не подумал о том, что жоги живут всего тридцать лет? – уточнил я. – За целый век?
– Думали, наверное. – Дядя пожал плечами. – Может, решили, что теперь там много жогов и они стараются воспроизвести себя. В летописях об этом нет ничего, но можешь мне поверить: когда люди решили бояться, они будут это делать с полной отдачей. Бояться можно в удовольствие, а вот иметь мужество и женственность – это тяжелая работа.
Мы заехали в магазин мужской одежды. Дядя долго совещался с продавцом, потом мерил, выбирая из десятка вариантов, в итоге заставил меня выложить полторы сотни за три комплекта дорожных костюмов – компромиссных между комфортом и официозом.
Когда дядя вышел в одном из этих костюмов, в желтой сорочке в фиолетовую полоску и в серой фетровой шляпе, я увидел в этом изможденном мужчине того человека, которого знал много лет назад. Денди и щеголя, яркого, красивого дипломата.
Раздался телефонный звонок.
– ЯОсвободиласьКогдаПриедешь? – на плохонькой общей выпалила в трубку Раннэ.
– Едем, – ответил я.
В дороге дядя еще раз уточнил:
– Ты доверяешь этой дикой?
– Пожалуй, больше, чем тебе, – ответил я.
