– Она изнасиловала тебя, – заметил через некоторое время дядя. – Ты не можешь знать, что ее Блеск был случайным, а не запланированным.
– Она обычная программистка на фабрике.
Дядя молчал, тревожно глядя на дорогу, потом сказал:
– Позволь мне немного поговорить с ней.
– Только прошу, не испорть все, – ответил я. – Сейчас она готова нам помочь, хотя вовсе не обязана.
– И это тоже странно. – Дядя скептически поджал губы.
На этот раз перед въездом в анклав выставили бетонные коробы, набитые мешками с песком, и пришлось змейкой обруливать их.
– Близится Буря, – сказал дядя. – Готовятся. Я все правильно рассчитал.
Офицер самообороны, пухлая невысокая женщина под пятьдесят, внимательно смотрела на то, как мы проезжаем, но даже не попросила у нас документы.
– Странно, – сказал я.
– Ничего странного, – ответил дядя. – Буря произойдет в любом случае, но, если в анклаве не окажется мужчин, она будет «холостой», как в женских тюрьмах, когда идет неполный выброс гормонов и следующая Буря может случиться уже через неделю. А чтобы устраивать Бури не чаще, чем раз в год, нужны мужчины. Сакральная жертва. Правда, по моим данным, вопрос решается несколько иначе, чем заманивание случайных гостей.
– И как же? – спросил я, но дядя не ответил.
Он смотрел на то, как команда из полутора десятков женщин разбирает рекламные тумбы. Я обратил внимание – с улиц исчезли тумбы и урны. Столбы электросетей сверкали свежей гладкой эмалью на два метра вверх.
Внутри меня пробежала дрожь. Анклав действительно готовился к Буре.
Едва я запарковал машину, к ней подошла Раннэ, она попробовала открыть заднюю дверцу, не получилось, постучала мне в окно. Я разблокировал замок, и она села сзади.
– КоМнеНельзяУМеняДевчатаЧувствуютБурюМогутСорваться, – сказала она на торопливом общем языке. – ЯПослеБлескаМнеМожно.
– Один вопрос, – ускорил свою речь дядя. – Кто приказал тебе врезаться в Володю?
Я внутренне застонал. Святые предки, ну я же просил! Я хотел было уже начать объяснять, что у дяди была травма, что он сталкивался с Блеском в совсем других условиях, когда увидел в зеркале заднего вида, что Раннэ занервничала.
– Адра? Асура? Аланнэ? – Дядя Сема бомбардировал девушку именами.
– Нет! – возмутилась она. – ВыДумаетеЭтоВрагиАнаит? ЭтоСамаАнаит!
Я обомлел. Значит, все и правда было подстроено? Причем – моей матерью?
– ДайТелефон, – потребовала Раннэ. – Быстро!
Я после недолгого раздумья протянул ей гаджет. Она достала шнурок, соединила наши аппараты и несколько минут что-то делала, даже не спросив у меня код разблокировки.
– Я же говорил, – сказал дядя на низкой речи. – Я знал.
– Тебе просто повезло, – ответил я и мысленно добавил: «старый параноик».
– ДержиКнопкуГромкостиВниз, – протянула мне телефон Раннэ.
Я так и сделал. Ничего не произошло. А потом она заговорила – на обычной высокой речи, за гранью моего восприятия, а телефон внезапно начал переводить, причем не как аппараты у офицеров самообороны, с механическим звуком, а мелодично, красивым голосом, хотя и не очень похожим на голос Раннэ. Сама она выдавала длинную тираду, потом замолкала, ожидая, пока справится переводчик, а потом продолжала:
– Технология распознавания и синтеза готова и работает давно, но, когда ее пытались внедрить на уровне государства, туда приехали культисты и устроили резню. Это произошло в Японии семнадцать лет назад, уже тогда был способ спокойно общаться между мужчинами и женщинами.
– Я слышал об этой истории, – подтвердил дядя.
– На уровне личного пользования это никто специально не отслеживает, – продолжила тем временем Раннэ. – Многие девушки в айти пользуются такими программами, чтобы слушать, что говорят парни. Так делать рискованно, за это могут оштрафовать и даже отправить в лупанарий, а в отдельных случаях и в тюрьму, но обычно смотрят сквозь пальцы. Я рассчитываю, что вы никому не скажете.
– Промолчим, если ты… – начал дядя, но я перебил:
– Точно не скажем.
Раннэ улыбнулась мне, и я вдруг понял: она очень красива. Если бы кто-то еще неделю назад сообщил мне, что я смогу дать такую характеристику девушке из низшего класса, я бы только рассмеялся в ответ, они же все одинаковые. Низенькие, полноватые, глупые. Но сейчас я смотрел на нее – и понимал, что она мне нравится. По-настоящему. И от этого мне становилось страшно, потому что происходящее сейчас со мной показывало, что либо вся моя прошлая жизнь была ложью, либо я сейчас двигался куда-то не туда.
