Единственной, кто плевал на мнение бабы Агни – впрочем, равно как и на мнение всех остальных, прислушиваясь только к паре-тройке человек, – была Анаит.
– Собирайся, вставай, – заявила баба Агни замедленно, – видимо, она приняла тарди, узнав, что едет не в женскую, а в универсальную больницу за внучатой невесткой. – Хватит валяться, доктор сказал, ты здорова.
Айранэ чувствовала себя нехорошо, к тому же не была уверена в том, что при попытке встать ее не вырвет.
– Она не «здорова», а «стабильна». – Вслед за бабой Агни в палату вошел доктор, чье имя Айранэ успела забыть, помнила только отчество – Володиевич. – Ей нельзя вставать, и, пока она в моей больнице, она будет лежать.
Баба Агни аж рот открыла от такой наглости. Мужчина, низший, молодой – смел ей перечить! Указывать на ее ошибку! Айранэ с силой прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
Уж конечно, предки бабки такой мелочью, как порка, в подобной ситуации не ограничились бы. Вспомнилась потрепанная рукописная книжка, которая гуляла по школе среди девушек, якобы дневник бритской капитанши Аманды Кук, записанный четыре века назад, во время путешествия в Индию.
Там местная раджа на потеху гостье устроила прямо во внутреннем дворе Бурю, спровоцировав ее пытками изменниц, и это было совсем не то, что происходит время от времени сейчас.
В замкнутом пространстве, со связанными жертвами… Капитанша подробно, не скрывая отвращения, описывала и сексуальное насилие, и каннибализм, и медленные, тягучие пытки, даже от наблюдения за которыми можно было сойти с ума.
Буря не заканчивалась, раз за разом взрывая участвующих в ней женщин, пока пресыщенная раджа не позволила открыть ворота, чтобы сходящие с ума израненные жертвы ее кровавого спектакля не разбрелись по Мумбаи, медленно приходя в себя…
Доктор Володиевич же, не подозревая о том, что старуха в уме его уже изнасиловала, убила и расчленила, спокойно стоял на защите Айранэ.
– Она нужна мне в моей машине через пять минут, – проскрипела баба Агни.
– Если там нет условий для транспортировки лежачей больной, я не позволю ее забрать, – сказал Володиевич.
– Зови главврача!
– Она на операции, я за нее.
– Везите ко мне домой.
Баба Агни развернулась и вышла, едва не задев макушкой верх дверного проема.
– Спасибо, – сказала, вежливо замедлив речь, Айранэ. – Это было… Смело. И красиво.
– Боюсь, она еще отыграется на тебе, – задумчиво сказал доктор. – Но уж точно не в моем отделении. Тебя отвезут на «скорой», я попрошу женский экипаж.
Айранэ перенесли на каталку, и она задремала, еще пока ее везли к машине, а проснулась, когда смешливая Аби с необычным для нее тревожным лицом пыталась выспросить у санитарок, что с Айранэ и будет ли она жить, а санитарки отнекивались, заталкивая каталку в высокие двери женской половины дома.
– Да все у меня нормально, – сказала Айранэ хриплым от пересохшей гортани голосом. Сама бы она такому голосу точно не поверила. – Анаит бы не позволила забрать, если бы был риск.
Имя мамы, как обычно, имело воздействие взорвавшейся бомбы: лицо Аби вытянулось, и она умолкла, если судить по опыту, минут на двадцать, потом, конечно же, защебечет дальше, жизнерадостная натура возьмет свое.
Аби проводила каталку до комнаты Айранэ, проследила, чтобы ее переложили на кровать, и сбежала, даже не спросив, не нужно ли больной чего-нибудь.
Вообще, весь дом, включая и мужчин, и женщин, боялся Анаит, кроме разве что ее мужа, Славы Волкова, среднего сына – мужа Айранэ – Володи и бабушки Арташи, которая жила отдельно от семьи.
Сплетни про Анаит передавали исключительно шепотом и называли ее «она», а если вдруг кто-то упоминал по имени, все замолкали.
В первые месяцы жизни в клане Волковых Айранэ впитывала этот страх через недоговоренности и обрывки сплетен, постепенно проникаясь все большим ужасом к «маме» – по традиции, после замужества молодая женщина должна была обращаться к свекрови так и только так.
При этом сама Анаит вроде бы ужаса не внушала, передавая мелкие поручения через других женщин и холодно целуя Айранэ при редких встречах, часто целые недели проводя где-то вдали от дома, то в Персии, то в Македонии, то даже в соседних Москве, Торжке и других небольших городках вокруг столичного дистрикта.
При этом Айранэ быстро пристроили к делу, поставив контролировать учет старых экспонатов в рыцарском зале. «Рыцарский зал» в музее занимал несколько помещений в части экспозиции, а вот материалы для него хранились в доброй сотне комнат на тысячах стеллажей.
Айранэ приглядывала за шестью женщинами от тридцати до сорока лет из низших, которые, с одной стороны, были вроде нормальными, а с другой – легко могли умыкнуть что-то, что считали не очень ценным, или запереться в дальней комнате и распить бутылку крепленого вина, обсуждая нового мужика в ближайшем лупанарии на Садовой.
За несколько недель они «построили» Айранэ, показав ей, кто тут на самом деле главный, и оставалось либо капитулировать, либо пойти жаловаться Анаит, и последний вариант выглядел гораздо менее приятным.
