А вот на меня почему-то поглядывал… Нет, не то, чтобы с опаской, но с чем-то очень похожим на недоверие. Будто с момента нашей встречи на Крестовском успел выяснить что-то необычное, и теперь сам не слишком-то представлял, что именно следует делать с этим знанием.
— Прошу вас, друг мой, устраивайтесь поудобнее. — Горчаков отодвинул стул и жестом пригласил меня сесть. — В тот раз мы толком не успели, но сегодня времени поговорить будет достаточно.
— О чем? — поинтересовался я.
— О вас… Главным образом. Так уж вышло, что всех собравшихся здесь почтенных господ интересует один и тот же человек — Владимир Волков. Достойнейший представитель дворянского сословия, Владеющий, офицер, талантливый сыщик. Личный друг его величества императора Ивана Александровича, верный слуга народа и отечества. Герой, объявленный погибшим, и все же непостижимым образом уцелевший в схватке с врагом. — Горчаков неторопливо прошелся за спинами товарищей и опустился на стул прямо напротив меня. — Ваша история поистине удивительна. Однако ей хочется верить.
— Хочется? — Я приподнял бровь. — Звучит так, будто вы или хотите обвинить меня в каком-то обмане, или…
— Ни в коем случае, друг мой. Я редко ошибаюсь в людях. — Горчаков мягко улыбнулся. — К тому же поспешность суждений — верный признак глупца, тогда как разумному человеку по сути своей присуще сомнение. И все же кое-что из последних событий я так и не смог объяснить даже себе, как ни старался.
Так вот в чем дело. Его светлость пока еще не сказал ничего конкретного, однако намеков оказалось достаточно. Или шеф за эти пару дней сболтнул лишнего, или в наспех состряпанной мною версии воскрешения из мертвых нашлось слишком много изъянов — старик определенно что-то заподозрил.
— Вы говорите загадками, — проворчал я. — И если уж хотите услышать от меня ответы — потрудитесь для начала хотя бы задать вопрос.
— Разумеется. Однако для начала я хотел бы пояснить, что именно меня так смутило. Некоторые из присутствующих здесь — люди, которых я никак не могу заподозрить во лжи — видели ваше бездыханное тело. — Горчаков облокотился на стол и подался вперед. — И даже более, готовы поклясться, что именно вы, а не кто-то иной были похоронены в тот день на Смоленском кладбище.
— Все могут ошибаться. — Я пожал плечами. — Вам прекрасно известно, что кое-кому в Зимнем дворце было в высшей степени удобно объявить меня мертвым. И все же вот он я — вполне здоровый и, как вы сами можете наблюдать — абсолютно живой.
— Я доверяю своим глазам. Но ничуть не меньше доверяю рассудку, хоть мой ум уже и не так ясен, как в былые годы. У меня и в мыслях не было подозревать вас, не убедившись… Иными словами, я еще позавчера отправил своих людей проверить могилу. И мы оба знаем, что она пуста. — Горчаков чуть наклонил голову и посмотрел на меня поверх очков. — И поэтому сейчас мне в высшей степени любопытно, кто же на самом деле такой Владимир Волков.
Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Даже если живешь несколько столетий, нельзя все время оказываться самым умным и хитрым. Да чего уж там — я уделил собственной маскировке и «легенде» бессовестно мало внимания, так что удивляться скорее стоило тому, что меня не раскрыли раньше… Наверное, просто не хотели. Талантливый самородок из гимназии, наделенный необычным даже по меркам столичной аристократии даром, устраивал и друзей, и врагов, и временных союзников.
До этого момента, конечно же. Расклад поменялся, вставки взлетели буквально до небес, и любой прокол грозил последствиями, из которых каторга, лишение дворянского достоинства или даже смерть на виселицы были не самыми страшными. Неудивительно, что Горчаков начал… копать — во всех смыслах слова. И если и не докопался до самой правды, то подобрался к ней так близко, что обмануть я его уж не могу никак.
Да, в общем, и не собирался. Мне не раз случалось переоценивать собственный опыт и умение выкручиваться из весьма неоднозначных ситуаций, и все же я был не настолько самоуверен, чтобы надеяться переиграть отставного канцлера, который в свое время выходил победителем из схваток с сильнейшими умами Европы, а то и всего мира. Его вопросы не стали неожиданностью, и еще до поездки со Скавронским я успел подготовиться.
Насколько это вообще возможно.
— У друзей не должно быть секретов, ведь так? — усмехнулся я. — Как пожелаете, ваша светлость. Я расскажу.
— А я — с удовольствием послушаю, Владимир Петрович. — Горчаков изобразил учтивую улыбку. — Полагаю, моим друзьям тоже не терпится узнать, какие тайны вы можете скрывать — да еще и в столь юном возрасте.
— Боюсь разочаровать милостивых сударей, но должен признать, что мне… скажем так, чуть больше лет, чем они могли бы подумать. И мои тайны, к сожалению, весьма небезопасны.
— Вы смеете нам угрожать⁈ — сердито проворчал кто-то с дальнего конца стола.
— Что вы. И в мыслях не было. — Я покачал головой. — Всего лишь считаю своим долгом предупредить, что подобное знание может дорого обойтись. Ведь речь пойдет уже не о рядовом политическом заговоре.
