— Послушай, мой император, похоже, тебя не шибко радует твое богатство?..
Зотик бешено глянул на нее, но сдержался, не заорал, сказал почти спокойно:
— Я хотел пройти насквозь рукав Ориона, побывать в скоплении молодых звезд в ветви Стрельца, долететь до тех звезд, возле которых еще никто не бывал, и не скоро побывают. А теперь придется сидеть в роскошном кабинете и управлять своей финансовой империей. Скучища! — Он набрал побольше воздуху в легкие и скрылся под водой. Вынырнув минуты через три, заявил, пресекая попытку Терезы что-то сказать: — Все! Завтракаем и летим к Демиургам.
Поскольку Терезу Демиурги не приглашали, Зотик решил их и не эпатировать. Действительно, чем черт не шутит? Вдруг, и правда, ему теперь, как императору, положена невеста из какого-нибудь древнего благородного рода?
Посадив катер возле огромной постройки, сложенной из дикого камня, с четырьмя башнями по углам, возвышающимися метров на шестьдесят над землей, Зотик распорядился:
— Квартирмейстер, остаешься на вахте, а мы со штурманом идем в гости.
— Слушаюсь, командор! — изящно козырнула Тереза и пересела в пилотское кресло.
Легко соскочив с обреза люка, Зотик, не оглядываясь на Арефа, зашагал к огромным воротам. При его приближении многотонная решетка, произведение искусства какого-то древнего кузнеца, почти бесшумно отъехала в сторону. Зотик шагнул под своды воротного проема и сейчас же из обыкновенной караулки вышли четверо мужчин средних лет, одетых в обычную камуфляжную форму космической пехоты, без суеты образовали квадрат вокруг вольных астронавтов.
Зотик тихо проворчал сквозь зубы:
— Это сильно смахивает на конвой…
Ареф шепнул:
— Ты лучше обрати внимание на их эмблемы…
Зотик пригляделся, и на груди одного разглядел двуглавого российского орла, держащего в когтях гербы остальных стран, членов Восточной федерации, у второго красовался американский стервятник, в окружении свиты, у третьего солидно горел золотом китайский дракон, а у четвертого Зотик с изумлением разглядел непризнанный герб Нейтральной зоны — спираль Галактики, насквозь пронзенная косматой кометой. Никак не реагируя на замешательство, стражники стояли с неподвижными лицами, терпеливо ожидая решения вольных астронавтов. Преодолевая тягостное беспокойство, Зотик тоскливо подумал: — "Ну почему ни одна из федераций не поместила на свой герб какую-нибудь благородную птицу или зверя? У американцев — орел-стервятник, у русских — вообще урод с двумя головами, у китайцев — какая-то гнусная рептилия…"
Ареф нерешительно проговорил:
— Пойдем, что ли?.. Эскадра на исходной, так что, в случае чего…
— Да уж… Не возвращаться же… — проворчал Зотик и шагнул на просторный замковый двор, на котором вместо боевых колесниц стояли солидные представительские флаеры, скромно отсвечивая черным лаком.
Стражники, как верные спутники Юпитера, шагали совершенно синхронно с Зотиком, только Ареф семенил рядом, то, отставая, то, забегая вперед. Они поднялись на высокое крыльцо, с огромным количеством широких и низких ступенек, два швейцара в ливреях, похожих на парадные кители адмиралов, или, скорее, арейских генералиссимусов, медленно распахнули дубовые двери пятиметровой высоты. Вольные астронавты, вместе с эскортом, нисколько не теснясь, с невольной робостью, прошли внутрь замка. Вестибюль был скромен, но величественен. Стены были обшиты мореным дубом, со свода величественно ниспадала почти до пола древняя хрустальная люстра, играя тысячами ярких бликов. В вестибюле было пустынно, только у противоположной стены, с не менее величественными, чем входные, дверями, стояли двое стражников. Зотик отметил, что это подозрительно; вместо швейцаров — стражники. Однако они распахнули двери и остались в вестибюле, эскорт тоже остался в вестибюле, а Зотик с Арефом вошли в огромный зал.
Посреди зала, залитого ярким, без теней, светом, стоял гигантский круглый стол, покрытый черным лаком, крышка его была разделена на четыре сектора широкими белыми полосами. У стола стояли четыре тяжеленных даже на вид дубовых кресла с высокими спинками, в трех из них сидели невыносимо величественные мужчины средних лет — двое белых и один китаец.
Один из белых медленным величественным движением простер руку к пустующему креслу, проговорил:
— Прошу занять место, принадлежащее вам по праву, господин Зотик.
Зотик подошел к креслу, но садиться не стал, ощутив неведомую ему прежде робость. Спросил растерянно:
— Как так — по праву?.. Кто ж я такой?
На отличном интерлинге заговорил китаец:
