— Энт туа миннуа, сакта айтирра — зашелестело из камер. — мы не посрамим Айтерриан. Враги завтра умоются своей и нашей кровью.
Призрак шел по коридору и, закрывая двери, смотрел в глаза своим воинам. Именно своим, оттого и чувствовал себя очень паршиво, вновь защелкивая замки и задвигая засовы. Он словно предавал их: дал надежду, а теперь с лязгом задвижек отнимал ее.
— Не переживай так папка — сказала последняя, самая молодая девушка, глядя на него любящими глазами. Не взглядом женщины на мужчину, а ребенка на своего отца. — Все будет хорошо. Мы зубами прогрызем себе дорогу, тем более я так давно хотела прижаться к отцу, которого никогда не видела, а еще погладить за ушами хоть одного вайрон.
В камерах тихо засмеялись. Запах обреченности и покорности своей судьбе, что витал здесь до этого, уже практически развеялся.
— Когда вы выйдете — улыбнулся Атей, но улыбка все равно вышла грустной — я попрошу первого же вайрон обернуться, и ты будешь гладить его, пока не устанешь. Прошу лишь об одном — выживите.
Князь стремительно развернулся и направился к выходу из подземелья. За ним, кинув последний взгляд на воинов и едва слышно прошептав «видите, как он отличается от нашей прошлой родни? Не смейте умирать», поспешила Катаюн. И никто не увидел, как в темноте подземелий у Атея Призрака, безжалостного князя Сайшат предательской влагой блеснули черные глаза с оранжевой радужкой.
Захватив по пути Латишу, они так же тихо, как и уходили, вернулись в гостиницу, где бойцы продолжали изображать застолье. Князь лишь коротко кивнул, смотрящим на него воинам, взял в руку кубок с разбавленным вином, подвинул к камину кресло, сел и немигающим взглядом уставился на огонь. Словно ржа старое железо, его грызло изнутри какое-то беспокоящее чувство. Многие уже давно улеглись спать, а сам Призрак так и продолжал смотреть в камин, где горячие языки лизали сухие поленья.
Проснувшиеся с первыми лучами Хассаша воины, так и застали своего князя, неподвижно сидящим у камина с давно прогоревшими дровами и опустевшим кубком.
— Родитель? — негромко позвала Катаюн с соседнего кресла, где она, свернувшись калачиком, все же немного вздремнула.
— Все встали? — повернулся Атей, встречая обеспокоенные взгляды. — Хорошо. Аршаль, во сколько начинаются игры?
— В полдень — коротко ответил альв.
— Сейчас идешь к Ималю и намеками, а если не поймет, то прямо говоришь ему, чтобы он не ставил на победу нумейцев. А еще лучше, если он поставит на пока еще своих бойцов-ваиктаирон. Придумаешь что-нибудь. Боюсь, если он потеряет большую сумму денег, нам просто так уйти не дадут. Еще достанешь входные билеты на всех нас, денег не жалей. Если будет возможность, выкупи ложу. Надо будет — перекупи.
— Все понял княже — склонил голову Листопад.
— И возьми с собой кого-нибудь для усиления. Остальные готовим оружие. Случись что — я не дам вырезать «мышек».
Воины хищно заулыбались, а Аламгир с какой-то радостной бесшабашностью сказал:
— Только на Арену, в зрительские ложи с оружием не пускают.
— Значит, берем то оружие, что не увидят стражники или на которое они не обратят внимание. Ката, где мой посох?
Девушка подвинула к себе мешок князя и через мгновение вынула из него его боевой шест.
— С таким пустят?
— Запросто — кивнул Везунчик — а если тряпками цветными обмотать, чтобы был похож на какой-нибудь ритуальный посох, то вообще не обратят внимания. Даже я чувствую, что он не магический.
— А с таким? — Атей нажал на заметный только ему выступ, и с одного конца с легким щелчком выскочило стальное лезвие с голубоватым отливом.
— Чтоб меня — пошатнулся Аламгир, округляя глаза.
— Да родитель — покачала головой Катаюн — и сколько у тебя еще секретов?
— Нужно всегда стараться удивить врага — убирая лезвие, сказал Призрак.
— Смертельно удивить — улыбнулась девушка.
— А я разве этого не сказал? — притворно удивился князь и все вокруг засмеялись.
Аршаль, схватив со стола не доеденное с вечера яблоко, смачно от него откусил
— Латиш, ты не устала ночью — жуя, спросил он — прогуляешься со мной?
— Легко ушастик — улыбнулась девушка и поймав его за запястье, откусила от яблока с другой стороны. — Поскакали?
Воины кивнули Атею, и умчались к Ималю Кубышке, ориентировать его в изменившейся обстановке. Оставшиеся разложили перед собой весь свой арсенал и стали придирчиво его рассматривать, отбирая то, что им может пригодиться.
К всеобщему облегчению у Аршаля с Латишей все справилось как нельзя лучше: и с Ималем сумели договориться и ложу выкупить почти за бесценок. К одному из Благородных, что зарезервировал ее ранее, в самый неподходящий момент пришла весть, что пока он наслаждается зрелищами, его вотчину успешно разоряют соседи. Собрав воинов, Благородный быстро ускакал, а князь стал обладателем хороших мест.
Взревели трубы, заполоскали флаги и на песок Арены под громогласный рев толпы, вышел плюгавенький старичок в яркой броской одежде, обладавший однако невероятно чистым и сильным голосом.
