Сделать можно, но для особых случаев и Эвр таковым оказался. Газовая турбина, работающая на сжигании керосина, скипидара или диметилового эфира мощностью 250 Квт за три месяца… в XIV веке. Сам не поверил, пока не опробовал. Что удивительно, работает как часы в связи элементарной конструкцией. И таких турбин четыре, правда, жрут они как не в себя. Дорого, но результат того стоил. «Эвр» в теории умеет передвигаться в период ледостава и ледохода, проходит полыньи, промоины, ледовые трещины, снежные заносы высотой до двух метров, двигается при любой глубине снега. Для Дикого Поля и условий Онего и Ладоги, Белого моря идеальный аппарат. И довольно солидный, до пяти тонн берёт на борт и посему нашпиговали самым-самым. От экспериментальных пневматических миномётов до ксеноновых прожекторов и радиостанции с подъёмной мачтой.
Эвр следовал до притока Иловли, Елшанки и далее вверх по речушке Банная. Что там такого? В этом месте длина волока до Волги аккурат девять кило. С нашими масштабами цифра смешная и посему пути волока были введены в строй за пару месяцев. Эмиры покровители быстро взяли быка за рога и уже в августе начали поставлять мне долю, свозили отовсюду русских рабов. Где прикажите их принимать, откармливать и обучать? Лагерь, что там разбили выполнял множество функций, помимо волока: центр обучения, база сортировки и лечения рабочих, пункт голубиной почты, пристань. Последняя, особенно важна, именно там меня ожидает Горын с ловкими ребятами и «первые блины» Лобынской верфи, пароходы-катамараны ледового класса «Енисей» и «Бурлак». Дедвейт каждого сто пять тонн. Пара водомётов, усиленные корпуса чтобы выживать в шторм. Последнее важно, после посещения Сарая я намерен продолжить путь на юг по Волге и Каспию до Баку и разрешить перезревший вопрос с нефтяной скважиной. Хорошенько взвесив за и против, решил ставить на топливо XX века, так как оно имело массу плюсов даже в нашем применении. Нефтяные паровозы и пароходы на порядок проще угольных и не требуют кочегара. Упрощается система подачи топлива, теплоёмкость нефти больше угля, тем более нашего, бурого.
[i] Сын Чингисхана, был единственным чингизидом, убитым в ходе завоевания Руси и вообще походов Орды эпохи завоеваний.
Команды, относящиеся к установкам угломера и прицела, подают всегда двумя числами, из которых первое относится к шкале угломера (прицела), а второе к барабану угломера (прицела), например: «Левее 1–05» (один ноль пять), или «Угломер 32–35» (тридцать два тридцать пять), или «Прицел 6–30» (шесть тридцать'.
Дедвейт — сумма массы полезного груза, перевозимого судном, массы топлива, масла, технической и питьевой воды, массы пассажиров с багажом, экипажа и продовольствия. Корабли с водометными движителями обладают большей устойчивостью на курсе, чем корабли с винтовыми движителями, благодаря стабилизирующему действию водометного движителя. Инерция кораблей с водометными движителями невелика вследствие тормозного момента, появляющегося при остановке движителя, что существенно влияет на его управляемость.
Московское княжество, село Фоминьское на реке Нара.
Бам-бам-бам. Звук било[i] широко расходился по склонам речной террасы, застроенной аккуратными деревянными клетями. Несмотря на полдень и обильный снегопад народ прибывал на площадь перед церковью споро, и тому была веская причина. Перезвон били не церковный, а вечевой. Весть, что отправленный намедни с челобитной староста вернулся из Москвы изрядно «помятый», сорокой разлетелась, вызывая пересуды селян.
По заведенному обычаю собирались старшины родов, ремесленники, состоявшиеся женатые мужики и обязательно, родовитые [ii]. Последние, обычно брали для «голосу» ещё и старших сыновей. Убеленные сединами деды недвижно сидели на лавке, выслушивая старосту Глеба, и лишь когда поднимался шум, стучали посохами с резными головами чуров, призывая к тишине.
— Глаголишь, будто тя тиуны взашей выгнали? — обратились к старосте.
— Вот тебе крест!
— Азм пошто наказывал, Глебка⁈ К Иван Иванычу иди напрямки! — вскрикнул один из старшин.
— Стрый[iii]! Дык я в Кремль окольными путями пробрался к палатам княжеским. В ноги господарю пал, слезами горючими заливался.
— Дело говори, не ходи кругами окольными.
— А что говорить-то? Князь меня приметил и грамотку прочёл, токмо опосля откинул ту в грязь и велел батогов отвесить за то, что через тиуна ябеду подал.
— Вот оно как…
— А ты пошто ждал от Калитовичей то, Порфирий? Не зря люди говорят, Москва слезам не верит![iv] — пробубнил второй старец.
— Истинно, Влас. При Константине Романовиче, по молодости, по-иному жили. Добре. Рязань полтину с сохи брала.
— По-божески, — вторил ему собеседник. — А сим кровопийцам рубль подавай, и всё мало! Ни в какие ворота не лезет. Пошто решать будем, огнищане⁈ На селе с осени долг висит, осемнадцать рублёв и чёрного бору двадцать пять.
— Негоже то!
— Где мы таковую прорву серебра возьмём то⁈ Высерем что-ль.
— Последние порты сымают, изверги!
— Иуды!
— Христопродавцы!
