Команды, окромя наводчиков и командиров, расчётов никто не понимает. Но им и не треба, большая часть будет стрелять прямой наводкой, а это дело им понятное и привычное. Буян ещё раз перепроверяет направления, разворачивает стереотрубу, сверяет правильность установки шарового уровня по отношению к оси вращения лимба, величину мёртвого хода отсчётного червяка лимба…
Вчерашние крестьяне смотрели на манипуляции главы как на явление Христа народу. Кто-то со страхом, кто-то с восторгом и обожанием. Если с прицелами прямой наводки всё было интуитивно ясно, достаточно совместить линии прицела, то настраивать стереотрубу кроме Буяна и князя не умел никто. Буян поначалу и сам мало что понимал, а потом раз и в голове щелкнуло, всё на место разом и встало. Князь говорил не раз. У тебя мол, сродство к математике. В отличии от прочих командиров Буян не пользовался логарифмической линейкой и легко перемножал цифры в уме. По сетке дальномера и таблице размеров определить расстояния элементарно и без рейки: высота пешего воя…1,7 метра, всадника…2,3. Высоту знаем, угол вот он, на шкале, остальное дело техники…
Пока Буян копался с трубой, на будущем поле боя появились вражеские всадники, а вскоре в центр отправился князь и его перемещение не осталось незамеченным. Зазвучали новые команды.
— Расчёты, к орудиям! Первой батареи заряд картечный, полный. Второй, шрапнельный, замедление на три! Заряд уменьшенный, второй. Прицел 25–40!
У орудий началась лихорадочная суета, молодых ребят бил мандраж, руки тряслись. Первый номер расчёта откручивал затвор и вкручивал тёрочный взрыватель, второй, ухватив снаряд жалом пробивал цифру три на взрывателе и заряжал его в ствол, следом запихивал и картуз с порохом, на нём полосками был обозначен номер с навеской пороха. Наводчик же вращал рукояти, совмещая ствол с осью прицела…
Бухедей не видел, что творилось на другом конце поля, но предчувствие прежде никогда его не подводило. Если перебитая ключица заныла, к беде! А сейчас она болела так, будто его отходил палкой родной дед за то, что он упустил барана в голодную зиму. Войско урусов не выглядело грозным, хотя, откуда оно вообще взялось в степи⁈ Что это за князь, что выступил против посланцев самого хана всех ханов⁈ Ортаки Октая обещали им серебро, полон и много молодых девственниц. А что он тут видит?
Тяжелые сотни могучего Дауна взяли разбег, земля задрожала от топота коней. Послышались торжествующие возгласы, весёлое улюлюкание и молодые нукеры из его сотни не выдержали, как один рванули, легко обгоняя на своих лёгких лошадях тяжей с фланга. Своего скакуна он придержал, уже не те года чтобы идти в первых рядах, да и червячок в душе так и кричал, стервец: «Не торопись!»
Прошла минута, другая.
Бухэдей отлично разглядел насколько богаты брони урусов и их коней. И не только он один. Конная лава монголов растянулась по всему полю загоняя небольшой отряд к краю лесной опушки. Лучники яростно охаживали бока верных скакунов, чтобы нагнать беглецов, кто-то потянулся за стрелами и верёвками. Вслед противнику слышались задорные и оскорбительные выкрики. Вот она, лёгкая победа! Один такой доспех и ты будешь жить словно бей, несколько лет в славе и достатке. Бухэдею же это отступление показалось наигранным и по его мнению больше походило на засаду. Старик опять потянул за уздечку верного коня. Урусы давно не бились с Ордой в прямом бое, однако он знал, что они опасный противник. Его родной дед вернулся домой из западного похода с одним глазом и перед смертью рассказал, как и где, его потерял. В страшной битве на реке с труднопроизносимым именем, Коломна. Таранный удар конницы урусов был страшен и разрезал тюмен Кюльхана[i] словно нож горло барана, а потом, казалось уже рассеянные под ударами степняков всадники собрались, как капли воды и умудрились провести удар второй раз и тогда, Бату, спасло лишь чудо и верные нойоны погибшие все, как один.
А в это время у границы леса откинули щиты с зелеными ветками обнажив диковинные трубы на колёсах, но в пылу погони на это никто не обратил внимание. Ровно до того момента, когда они «выплюнули» гром и облако чёрного дыма. А потом, потом уже было слишком поздно.
Бухэдей хорошо рассмотрел красную ракету, услышал и страшный гром. Первый ряд нукеров, самые богатые всадники Октая взлетели в воздух… вместе с лошадьми и кучами земли. Последовал новый раскат грома, смешавшийся с жалобным ржанием и криками боли. Расширяющимися от страха глазами он наблюдал, как гнев Тэнгри превращал элиту из элит монголов в начинку хуушуура. Впереди мгновенно образовался высокий завал из трупов, уцелевшие пытались его объехать, но удары грома были беспощадны. Один за другим от нечестного оружия пдали лучшие бойцы и его товарищи.
Бухедей обернулся.
